Она помыла посуду холодной водой без мыла. Ни она, ни Оскар ничего вредного не ели, так что никаких проблем не возникало. Он вытер посуду. Оскар уже порядком привык вести домашнее хозяйство.
Протягивая ему последнюю тарелку, она спросила:
— Хочешь разок на дорожку?
— Само собой, — жадно ответил Оскар и Сьюзи рассмеялась. В постели они оба были просто огонь. Этот раз казался им особенным. Лишь, когда она попросила сигарету, Оскар догадался, почему. Возможно, это у них в последний раз.
Сьюзи вытянулась на узкой кровати и поцеловала его.
— Пытаешься вынудить меня никуда не уходить? — поинтересовалась она, поэтому Оскару не пришлось переживать из-за того, что ей тоже понравилось. Не то, чтобы он вообще в тот момент об этом переживал. Оскар повернулся на бок и уснул.
Когда он проснулся на следующий день, Сьюзи ушла на работу. Она трудилась секретарём где-то в Гонолулу. Ни поцелуя на прощание, ни утреннего секса, ему не досталось. Лишь записка «Удачи! ХОХОХО» внушала надежду на то, что, когда он вернётся, она останется.
На завтрак был холодный рис, сдобренный щепоткой сахара. Не кукурузные хлопья, и, конечно, не яичница с беконом, но хоть что-то. Оскар едва успел доесть, как в дверь постучал Чарли Каапу.
— Готов? — поинтересовался его хапа.
— Ага, — ответил Оскар.
Они улыбнулись друг другу и поспешили на пляж Ваикики.
Как часто бывало с начала оккупации, на берегу несколько рыбаков уже ставили на доски мачты. Они расступились в стороны, позволяя Чарли и Оскару выйти в море. Более того, они даже перестали собирать свои мачты, пока эти двое не скрылись из вида.
— Сколько раз тебя едва не грабили, когда ты возвращался? — поинтересовался Оскар.
— Грабили? Был один здоровый хоули. Этот козёл уже был готов меня выпотрошить ради марлина, когда увидел, что мой улов того не стоит, — ответил Чарли.
Оскар хмыкнул.
— Трата времени, дебил!
Оба рассмеялись.
Выбравшись в открытое море, они установили паруса. Оскар прежде уходил достаточно далеко, чтобы понять, что из Тихого океана выловили далеко не всю рыбу. Вместо того, чтобы идти с попутным ветром, он повернул парус на сорок пять градусов и направился параллельно южному берегу Оаху. Рядом скользила доска Чарли.
— Если говорить о трате времени, давай поговорим о рыбалке, — сказал Чарли.
— С каких пор тебе разонравилось жрать? — спросил Оскар.
— Жрать — это хорошо. А рыбалка — это труд. Было бы ещё хуже, если бы я больше не мог сёрфить.
Слова, достойные только Чарли. Оскар слышал, что коренные гавайцы рыбачили гарпунами и сетями. Если для этой работы не требовалось терпение, Оскар терялся в догадках, для чего же оно вообще требовалось. Однако Чарли, как и многие другие гавайцы в нынешние времена, выполнял только ту работу, которая ему нравилась, и был убеждён, что все хоули будут бегать вокруг него кругами.
Они прошли мимо Даймонд Хэд. На вершине потухшего вулкана развевался гигантский флаг с Восходящим солнцем. «Такая честь для Гавайского королевства» — подумал Оскар. Вслух он ничего говорить не стал. Чарли Каапу вообще не говорил о короле Стэнли Лаануи, хотя признавался, что рыжеволосая королева Синтия — горячая штучка. Глядя на фотографии, Оскар был вынужден с ним согласиться.
Пустая дорога вогнала Оскара в ступор. В Гонолулу имелось дорожное движение, пускай там и передвигались, в основном, пешком. Здесь же вообще никого не было. Ни туристов, направлявшихся в мормонский храм неподалеку от Лайе. Ни японских дантистов, направлявшихся повидать своих престарелых родителей, державших небольшой магазинчик. Ничего. Совсем.
Чарли тоже это заметил.
— Будто весь остров вымер, — сказал он и сплюнул в воду.
— Ага, — согласился Оскар. От того, что они шли под парусом, впечатление нереальности увиденного лишь усиливалось. Пейзаж сменялся очень медленно. Пустота же, казалось, оставалась неизменной. Но вскоре и она изменилась: Оскар и Чарли заметили колонну японских солдат, маршировавших на восток. Передвигались они тоже очень медленно, почти с той же скоростью, с какой Оскар и Чарли шли под парусом. Несколько япошек, завидев паруса, указали в их сторону. Оскар сказал:
— Я практически счастлив видеть этих ребят, если понимаешь, о чём я.
— Прекрасно понимаю, — ответил Чарли. — А я, вот, их совсем не рад видеть. Нам повезло, что эти твари в нас не стреляют.
Голова Оскара резко дёрнулась в сторону берега. Если он заметит, как какой-нибудь япошка становится на колено и целится в них, то сразу же спрыгнет в воду. Япошки известны тем, что убивают людей просто ради забавы. Однако солдаты в забавной форме цвета «хаки» продолжали идти дальше. Спустя мгновение, Оскар понял, что забавного в японской форме: она была другого оттенка, чем американская.