— Беги оттуда! — кричу я, но мой голос заглушает сухой раскат грома.
Он так близко что кажется, звуковая вибрация сотрясает землю на которой я стою. Следом налетает резкий порыв ветра. Он срывает бейсболку с моей головы и уносит в темноту.
Из-под капота «Порше» вырываются столпы оранжевого пламени. С треском лопается лобовое стекло. Тилль что-то кричит мне, но я не слышу ни слова. Он все еще стоит на месте, в паре шагов от полыхающего автомобиля, продолжая делать непонятные знаки руками. Белая вспышка молнии на мгновение освещает все вокруг. В этот момент я слышу рев двигателя позади и слишком поздно понимаю, что именно мне пытался сказать Тилль. Байкеры вернулись закончить начатое.
Резко разворачиваюсь и вижу стремительно приближающийся ко мне мотоцикл. Я даже не успеваю испугаться. Сильный толчок отбрасывает меня в сторону. Пролетаю несколько метров по воздуху, а потом словно мешок с опилками падаю на спину. Рюкзак смягчает падение, но от удара перед глазами все равно пляшут красные круги. Судорожно пытаюсь вдохнуть, но лишь беззвучно хватаю ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег. В первые секунды не чувствую боли, только растерянность и отчаяние. Неужели это конец? Дождь заливает глаза, я хочу поднять руку и вытереть лицо, но правая половина тела словно принадлежит чужому человеку.
Наконец у меня получается сделать вдох. Кислород огнем обжигает легкие и приносит с собой боль. Она пронзает правую руку от плеча до кисти. Слышу звук выстрелов. Их не меньше пяти. А следом раскат грома. Во рту металлический привкус крови. Возможно у меня внутреннее кровотечение. Но, несмотря на невыносимую боль, шум в ушах и слабость во всем теле я упрямо пытаюсь перевернуться так, чтобы увидеть Тилля. Я осторожно сгибаю правую ногу в колене, отталкиваюсь ступней в кроссовке от асфальта и рывком перекатываюсь на левый бок. Локоть на правой руке выгнут под неестественным углом, а кисть болтается словно плеть. Когда я переворачиваюсь, она ударяется об асфальт. От нестерпимой боли на глазах выступают слезы. Я пытаюсь подняться опираясь только на левую руку, но силы словно разом оставили меня, а тело будто налилось свинцом, да еще и плотно набитый рюкзак тянет обратно.
— Сука! — кричу я от отчаяния, и в этот момент крепкие руки подхватывают меня сзади.
— Что ты делаешь, мать твою! — Тилль усаживает меня и опускается на колени рядом. — Тебе нельзя шевелиться. Тебя только что машина сбила.
— Это был мотоцикл, — отвечаю я и начинаю беззвучно смеяться.
В лицо хлещет дождь, рука нестерпимо ноет, голова кружится и гудит как после хорошей попойки, но я не могу остановиться. Смех переходит в сухой кашель. Чувствую резкую боль в спине, чуть ниже лопатки. Похоже, кроме вывиха локтя у меня сломана пара ребер. Но я все еще жива, а разве это не повод для радости?
— Идиотка! — Тилль освобождает меня от рюкзака и закидывает его себе на спину.
— Байкер мертв? — спрашиваю я.
Тилль молча кивает в ответ и очень осторожно ощупывает мою больную руку.
— А второй?
— Не знаю. — Тилль, наконец, поднимает взгляд. Его лицо блестит от дождя, темные волосы прилипли ко лбу. — Второго нигде не видно. Будем надеяться, что он не вернётся.
Чуть помолчав, Тилль добавляет:
— В «Глоке» закончились патроны. У тебя что-то осталось?
— Я потеряла пистолет, там - в траве. — Я указываю здоровой рукой в сторону обочины.
Тилль даже не поворачивается на мой жест, продолжает, не мигая, смотреть мне прямо в глаза. Где-то над нашими головами снова грохочет гром.
— Черт с ним, — произносит Тилль и мне кажется, он сейчас поцелует меня. Слева небо разрезает молния. Я вздрагиваю и перевожу взгляд туда. В белом свете вижу, как на горизонте, под порывами ураганного ветра гнутся липы, растущие сплошной темной стеной. Тилль тоже глядит на небо, а потом добавляет тихо. — Главное ты жива.
Я насквозь промокла, ветер треплет волосы, бросает в лицо дождевые капли. В тонкой футболке и синтетических лосинах очень холодно. Дневная жара осталась лишь в воспоминаниях. В правую руку вернулась чувствительность, и теперь она ноет как гнилой зуб.
— Ляг на спину, — просит Тилль.
— Это еще зачем? — я испуганно смотрю на него.
— Я вправлю тебе локоть, — он крепко берет меня за запястье одной рукой, а другой поддерживает за спину. Я покорно опускаюсь обратно в лужу.
— Скорее всего, будет очень больно, но придется потерпеть, — он убирает ладонь из-под моей спины и обхватывает руку в предплечье. Я крепко сжимаю зубы, понимая, что сейчас будет.
— Нужно убираться подальше, пока машина не рванула, — говорит Тилль и смотрит мне прямо в глаза.
Я молча поворачиваю голову и смотрю на машину. Пламя охватило всю переднюю часть и уже добралось до салона.
— Они не взрываются, — говорю я. — Это выдумки Голливуда.
— Я знаю, — отвечает Тилль и сильно дергает меня за кисть.
Руку пронзает резкая боль, я вскрикиваю и на пару мгновений теряю сознание.
— Даже не вздумай отрубаться, Ката, — Тилль нежно касается моей щеки, его пальцы влажные и почему-то пахнут бензином.
С трудом разлепляю веки. Я все еще лежу на асфальте. Тилль очень близко, ощущаю его теплое дыхание на лице. Боль в локте немного успокоилась. Мне так хочется уснуть, ненадолго, просто уснуть и ничего не чувствовать. Снова закрываю глаза, но Тилль бесцеремонно трясет меня за левое плечо.
— Ката сейчас нельзя спать, потерпи немного, — говорит он, наклоняясь еще ближе.
Я хочу спросить - почему, когда Тилль с легкостью подхватывает меня под спину и колени, как ребенка, и поднимается. Его руки такие крепкие, а я сонная и слабая. Все это похоже на галлюцинации, но я все же протестую:
— Не нужно меня носить, я и сама могу идти, — пытаюсь вяло сопротивляться и выскользнуть из его рук, но совсем не хочу этого, потому почти сразу затихаю.
Он ничего не отвечает, несет меня прочь от горящей машины. Дыхание у него тяжелое, но идет Тилль уверенно, словно я ничего не вешу, хотя я точно знаю, что это не так. В конечном итоге полностью доверяюсь ему, обхватываю здоровой рукой за шею, утыкаюсь лицом в грудь и снова закрываю глаза. От уже знакомого мне запаха его тела становится уютно и спокойно. Нужно поспать, совсем недолго, пару минут…
Я прихожу в себя от боли в ребрах. С трудом поднимаю голову. Мы отошли от дороги метров на двадцать. Над нами густые кроны лип. Дождь тихо шелестит по листьям, но под деревьями практически сухо. Тилль останавливается, аккуратно опускает меня на землю продолжая придерживать за плечи.
—Ты можешь стоять без моей помощи? — спрашивает он.
—Наверное, — я медленно переступаю с ноги на ногу, пытаясь определить, есть ли повреждения в нижних конечностях.
В голове туман, я все еще не проснулась. Ощущаю дикую слабость, голова трещит, но ноги, судя по всему, целы. Это невероятно, но мне повезло ничего не сломать. Хотя насчет ребер я бы не была настолько уверена, каждый вдох отзывается болью в спине. Да и правая рука все еще ноет. И если я собираюсь убить главаря Безымянных, то придется учиться стрелять левой.
Ветер стих. Я чуть задираю голову и смотрю на темное небо сквозь кроны лип, но листва слишком густая чтобы увидеть хоть что-то. Гроза кончилась или ее утащило куда-то в другую сторону. Тилль все еще стоит напротив, придерживая за плечи, и напряжённо вглядывается в мое лицо.
— Какого черта ты там собиралась делать? — спрашивает он.
—Где там? — я слишком слаба и измучена чтобы разгадывать его загадки.
—Ты ведь собиралась вышибить себе мозги, или мне это померещилось? — он отпускает мои плечи и сцепляет руки в замок на груди.
—Я не хотела сдаваться им живой, — отвечаю я, чуть помедлив и добавляю. — Ты же без меня знаешь, что они делают с пленниками.