Когда байкеры впервые напали на город, жители вступили в схватку. В городке было много охотников и бывших военных, никто из них не пожелал подчиниться власти обдолбанных отморозков. Нападение отбили, но байкеры вернулись. Во второй раз их стало больше и они с легкостью захватили всех несогласных, а потом прилюдно казнили мужчин прямо тут, во дворе старой фермы. А женщин увезли с собой.
— Они сожгли их живьем, — говорит Лили и очень странно улыбается.- И пока те горели, насиловали их жен и дочерей.
Я с трудом сглатываю слюну и стараюсь держать себя в руках. От подобных историй у меня запросто срывает крышу, и я могу натворить глупостей.
— Они и мою маму увезли, — говорит Лили и в ее голосе нет ни тени сожаления. Я оглядываюсь на Мартина, но он смотрит куда-то в сторону и похоже не готов прямо сейчас объяснить происходящее.
— Фургон, — говорит Тилль, и я отворачиваюсь от отца Лили и смотрю вперед.
В тени высокого вяза стоит старенький «Фольксваген транспортер» стального цвета. Неприметная машина, такие покупают для работы или для путешествий с семьей, и мне немного странно думать о нем, как о машине Петера. Мой напарник любил мощные спортивные тачки, и я с трудом могу представить его за рулем этого старичка.
Мы подходим ближе и останавливаемся. Я пытаюсь заглянуть внутрь, но все стекла покрыты тонировкой и мне ничего не видно. Тилль направляется к водительской двери и дергает за ручку.
— Закрыто, — говорит он.
— Попробуй с другой стороны, — предлагаю я, хотя почти наверняка знаю — ничего не выйдет. Петер аккуратист, он бы никогда не позволил себе уйти и оставить машину открытой. Через минуту я получаю подтверждение — пассажирская дверь тоже заперта.
— Черт, нам надо открыть ее, — говорю я, и в этот момент отец Лили поднимает с земли камень и со всего маха ударяет по стеклу водительской двери. Раздается хруст и стекло проваливается внутрь. Я удивленно смотрю на него.
— Это самый быстрый способ, — говорит он равнодушно, я не могу с ним не согласится.
Изнутри фургон выглядит намного лучше, чем снаружи. Это настоящий дом на колесах нашпигованный техническими новинками. Внутри идеальный порядок. Тут есть все необходимое: спальное место, небольшая кухня, рабочий стол с мягким креслом и даже импровизированный шкаф, в котором я нахожу несколько мужских футболок и брюк, а так же пару комплектов нижнего белья. Я вынимаю верхнюю футболку и нюхаю ее. Этот запах ни с чем не спутать. Свежесть цитрусов, пряная нотка тмина и аниса и теплый аромат дубового мха нагретого на солнце.
— Ты что такое делаешь? — Тилль забрался в фургон и сейчас смотрит на меня с изумлением.
— Solo Loewe, — говорю я и убираю футболку обратно на полку.
— Что?! — Тилль хмурится, я вижу, как из-за его спины выглядывает Лили. Она, похоже, преследует его по пятам.
— Туалетная вода, — объясняю я. — Петер очень ее любит, и никогда не вышел бы из дома, не надушившись любимым ароматом. Все его вещи пахнут одинаково.
— О, я понял, — Тилль кивает. — Прости, я не знал, что вы были настолько близки с напарником.
— Не в этом смысле. Он заменил мне отца, — говорю я.
Тилль отводит взгляд и мне кажется, он не поверил мне.
— Смотрите, какая забавная палка, — говорит Лили и указывает на пол.
Я наклоняюсь и обнаруживаю под рабочим столом деревянную трость с изящной ручкой в виде головы дракона. Я вытаскиваю ее на свет и разглядываю с интересом. Видно, что ей пользовались и не раз. Мартин не солгал насчет хромоты. За то время что мы не общались с Петером, что-то случилось и это изменило его настолько, что он начал убивать людей без разбора. Порывшись в бардачке, я нахожу фотографию, аккуратно завернутую в пластиковый файл. Я хорошо ее знаю — она украшала рабочий стол Петера. На ней его жена и дочь.
— А кто это такие? — спрашивает Лили.
— Не важно, — я убираю фотографию в рюкзак. Если мы когда-то увидимся с Петером, то отдам ему фото. Я обхожу, Лили и выбираюсь на воздух.
— Здесь все понятно, можно идти дальше, — говорю я.
— Давно пора, — отзывается Мартин, — наши люди наверняка уже начали беспокоиться.
— А много у вас людей? — уточняю я. Из фургона выбирается Тилль, за ним Лили.
— Нас осталось шестеро, — говорит Мартин. — Остальные погибли. Но есть и другие: в Берлине, Хеннингсдорфе, Бернау, Торгау и южнее. Я сам не знаю, но по слухам на севере людей еще больше.
— О чем это вы? — Тилль подходит ближе.
— Сопротивление, — Мартин чуть улыбается. — Те, кто остался в живых и не готов сдаваться. Подпольные ячейки. Нас много по всей Германии. Пока мы затаились и собираемся с силами, но когда будем готовы, то объединимся и нападем.
— Но как вы общаетесь между собой? — спрашиваю я. — Ведь сотовой связи больше нет.
— Радиоканал и профессиональные рации. Я ведь бывший военный, — Мартин пристально смотрит мне в глаза. — У каждой группы есть радиоточка. Было непросто все это организовать, но в конечном итоге мы получили то, что хотели — безопасную коммуникацию.
— Мне казалось, что рации имеют ограничение по расстоянию, — говорит Тилль и Мартин кивает, не отводя от меня взгляда.
— Да, пятьдесят километров это их максимум, но у нас кругом свои люди и по цепочке мы можем передать информацию в любую точку страны, где есть партизанские отряды.
— И много потребуется времени, чтобы всех мобилизовать? — мне в голову пришла довольно безумная мысль, но я не спешу ее озвучивать.
— Дней пять, — может чуть меньше. — Но это если задействовать все группы, а ближайшие можно собрать за пару дней. Но только чтобы они пошли за вами, вам надо быть очень убедительной. Меня вы убедили, так что у вас есть все шансы стать нашим лидером.
Я усмехаюсь. Этот человек понял меня без слов.
— Пап, ты что, хочешь пойти с ними? — Лили выглядит взволнованной.
— Мне показалось фрау Берг хочет именно этого, не так ли? — он улыбается мне. — Насколько я понял ваш Крумбайн и есть сосредоточение всего этого безумия, и пока он жив, надежды на спасение нет ни у кого.
— Да, я согласна! — она хватает Тилля за руку и начинает трясти ее. — Возьмите нас с собой, мы сможем вам помочь. Доктор Хиршбигель будет очень рад, да и Йонас тоже. Я тоже не стану обузой. Папа научил меня стрелять, освежевать и разделывать туши.
— Очень надеюсь, что разделывать никого не придется, — Тилль осторожно высвобождает руку и подходит ко мне. — Но идея мне нравится. Потому что вдвоем нам будет очень непросто прорваться к главарю «Безымянных», особенно в свете последних событий.
— Вы считаете, что он не человек? — спрашивает Мартин и когда Тилль пожимает плечами, говорит то, от чего мне становится не по себе: — Я тоже так считаю.
— Давайте не будем делать поспешных выводов, Мартин, — говорю я холодно. — Позвольте нам для начала поговорить с вашим доктором.
— Конечно, фрау Берг, именно это я и предлагал вам с самого начала. Идемте, до бункера осталось не больше километра, — он разворачивается и направляется по дороге в сторону церкви, а мы идем следом.
Я снова замечаю, что Лили продолжает ластиться к Тиллю и мне очень хочется стукнуть ее хорошенько, но я не делаю этого. Ревность глупа и бессмысленна, особенно сейчас.
— Вы сказали — «бункер»? — переспрашивает Тилль. — Но откуда он здесь?
— Сейчас сами все увидите, — отвечает Мартин не оборачиваясь.
========== Глава тринадцатая. ==========
Schließ mich in dein Gebet ein
bevor der wind noch kälter weht
***
Мартин останавливается напротив церкви и смотрит на нас с Тиллем. За его спиной виднеется сильно обгоревший остов дома, к которому ведет усыпанная мусором дорожка. Цветник вытоптан, кусты, растущие вдоль дома, почернели от пожара, и лишь плодовые деревья зеленеют у забора. Я пытаюсь представить каким прекрасным был этот дом до того как его разрушил пожар, но у меня ничего не получается. Церковь же кажется нетронутой, по крайней мере снаружи, только двор выглядит странно — вместо газона перекопанная земля, словно оставшиеся жители решили разбить тут огород.
— Вы живёте в церкви? — спрашиваю я.
— Нет, — Мартин качает головой, улыбается и, указав на обгоревший дом говорит: — Мы живем здесь.