— Шутите? — я смотрю на него с недовольством.
— Ничуть! То, что вы видите — декорация. Этот дом принадлежал одному из богатейших жителей нашего города. Он жил напротив храма, но был последователем другой религии — сайентологии. Под его домом выстроен огромный бункер на случай ядерной войны.
Я удивленно переглядываюсь с Тиллем, мне все еще кажется, что Мартин издевается надо мной, но Лили заметив мой взгляд, подтверждает слова отца:
— Да, он не врет. А сам хозяин давно помер, его убили в первое нападение и он даже не успел спуститься в свое убежище. Его застрелили байкеры. Мы похоронили его там, — она указывает на церковь, и тут я понимаю, что никакой это не огород, а самое настоящее кладбище и мне становится не по себе.
— Вам придется некоторое время подождать здесь, — говорит Мартин и виновато улыбается, — мне нужно предупредить всех о вашем приходе. Йонас у нас парень нервный, еще не дай бог примет вас за врагов и пальнет из ружья.
С этими словами Мартин обходит забор обгоревшего дома и скрывается в узком проходе. Я с любопытством смотрю ему вслед.
— Мне казалось, он сказал, что вы живете в самом доме, — говорю я и смотрю на Лили.
Сейчас, при ярком освещении я вижу, насколько она похожа на своего отца. Девчонка чертовски хороша, а юность только добавляет ей баллов. Мешковатая одежда не может скрыть ее пышной груди, стройных ног и тонкой изящной шеи, увитой сложным орнаментом цветной татуировки.
— Вход с другой стороны, — объясняет Лили, и к моему удивлению добавляет: — Я лучше пойду с папой, а вы никуда не уходите, хорошо?
Она смотрит на Тилля и тот кивает. Лили убегает вслед за отцом, и мы остаемся вдвоем. Неужели ей хватило силы воли уйти и оставить своего кумира наедине со мной? Тилль молча смотрит на дом, но заметив мой взгляд, отворачивается, и некоторое время с задумчивым видом разглядывает траву под ногами. Я уже знаю его достаточно, чтобы понять, что он хочет сказать мне что-то важное, но не может подобрать нужных слов.
— Прости, что втянула тебя в это, — говорю я, и он поднимает взгляд и пристально смотрит мне в глаза. — Это девчонка тебя уже, наверное, достала?
— В общем-то, она забавная, — он чуть улыбается, а потом спрашивает: — Думаешь, мы можем доверять этим людям?
Вынув из кармана мятую пачку сигарет, Тилль сначала предлагает мне, но я отказываюсь. Тогда он достает одну и закуривает.
— А разве у нас есть выбор? — отвечаю я, чуть подумав.
— Можно вернуться к фургону и уехать, — он делает глубокую затяжку и, закинув голову, выпускает дым вверх, но ветер все равно доносит до меня его горьковатый запах.
Я раздумываю над его словами. Без ключей завести фургон будет не так просто, но мне кажется, что справлюсь с этой задачей. Машина старая и в ней нет никакой электроники, но только какой в этом смысл? Если Мартин не солгал, и его люди помогут нам, то шансов на победу у нас будет многим больше.
— Даже если мы уедем прямо сейчас и отправимся в логово «Безымянных», то без оружия будет довольно сложно подобраться к Крумбайну, нас завалят еще на подходе.
— Главное, чтобы эти ребята, — Тилль указывает тлеющей сигаретой на обгорелый дом, — не захотели прикончить нас еще раньше.
— Если бы они хотели убить нас, то давно сделали бы это, — говорю я, и Тилль согласно кивает.
Он снова глубоко затягивается и чуть помолчав, задает вопрос, который ставит меня в тупик.
— Но ведь есть и еще одна опасность. Твой бывший напарник. Что мы будем делать, если Петер вернется?
— В каком смысле вернется? Зачем ему это?
— За информацией, или чтобы убить нас.
Я смотрю на Тилля в изумлении, и он объясняет:
— Этот человек угнал наш байк, а еще он ведет себя очень странно, и я боюсь, что у него не все в порядке с головой. Сейчас он не тронул нас, но кто знает, что будет дальше. И если он нападет, я бы хотел понимать что ты сможешь постоять за себя и не позволишь ему причинить тебе вред.
— Не нападет, я знаю Петера, и он не станет делать ничего такого, — отвечаю я, хотя глубоко в душе понимаю — Тилль прав и мне следует подумать о такой возможности.
Он собирается что-то возразить, но из-за дома появляется Лили и зовет нас с собой. Тилль делает последнюю затяжку, бросает окурок на землю, тушит его носком ботинка, а потом идет в узкий проход между заборами. Я направляюсь следом.
На заднем дворе, рядом с кустами смородины, стоит неприметный сарайчик, грубо сколоченный из досок. Рядом с ним на земле валяются несколько садовых инструментов и перевернутая металлическая тачка. Сам двор наглухо зарос сорняками, но к сарайчику ведет бетонная дорожка. Лили уверенно направляется туда и останавливается прямо у входа.
Дверь в сарай открыта, я заглядываю внутрь, но не вижу ничего интересного. У дальней стены грудой свалены какие-то лопаты и мотыги, и вряд ли там найдется что-то полезное для нас.
— Там есть люк, — говорит Лили и смело шагает в темноту, нам с Тиллем не остается ничего другого, как последовать за ней.
В бункер ведут каменные ступени, первый пролет совсем не освещен и нам приходится идти наощупь, но как только лестница делает поворот, где-то под потолком вспыхивает одинокая лампочка.
— Умный свет - реагирует на движение, — говорит Лили, бодро перепрыгивая со ступени на ступеньку. — Этот Рудольф — сектант, был козлом, но бункер у него зачетный. Круто, что папа смог его взломать, а то мы бы тоже давно подохли. Сраные банды постоянно приезжают в город, уже не знаю, чего они тут забыли.
— Им нужны рабы, — отвечает Тилль. — Но теперь найти их становится все сложнее. Люди стали осторожнее.
Тилль идет следом за мной и его голос эхом отражается от сводов металлического потолка, словно он говорит через микрофон.
— Ох, если бы я поймала кого-то из банды, я бы лично вырезала ему сердце перочинным ножом и затолкнула бы его прямо в глотку! Жаль, папа не позволяет мне сделать это!
Мне немного не по себе от ее жестокости, но возможно это лишь защитная реакция на происходящее и мне не следует воспринимать слова Лили всерьез. Хотя я все еще помню, как она чуть не пристрелила меня из ружья.
— Там в больнице, ты решила, что мы тоже байкеры? — спрашиваю я.
Лестница делает еще один поворот и все больше и больше углубляется под землю.
— Да, — Лили оборачивается и бросает на меня короткий взгляд. — Хотела вас прикончить. Если бы я сразу поняла что ты женщина, то не пошла бы за вами. Но в этой ужасной одежде ты похожа на тощего парня. Ты ведь знаешь, что она явно тебе велика?
Я усмехаюсь, но ничего ей не отвечаю. Тактичность явно не её конек.
— А как вы нас увидели, ведь отсюда до поворота к психушке довольно далеко, а в город мы не заезжали? — спрашивает Тилль.
— О, это просто. У старой фермы всегда дежурит часовой. Сегодня была моя очередь. Я как только вас увидела сразу пошла следом, решила пристрелить сразу троих — вас и того урода с винтовкой. Он конечно не байкер, но лучше перестраховаться, — Лили снова оборачивается и улыбается нам так, словно только что не говорила о том, что собиралась нас прикончить. — Но папа просек фишку, и пошел следом. Видимо он отслеживает мои перемещения с помощью датчика, установленного в рации.
Еще один поворот и мы оказывается в небольшом коридорчике заканчивающимся тяжелой металлической дверью без каких-либо ручек или замков на ней. Лили останавливается у двери и обернувшись к нам говорит:
— Вот и пришли. Вы только не пугайтесь, все это выглядит как из фильмов ужасов, особенно в первом коридоре. Дальше будет уютнее.
Я с интересом оглядываюсь по сторонам. Это напоминает мне туннель, ведущий в наш Замок. Каменные стены, скользкие ступени и запах сырого подвала, но есть и отличия. Судя по потолку и полу, облицованному листовым металлом, люминесцентным светильникам, загорающимся при нашем приближении и этой двери, которая явно управляется с помощью электричества, все это сделали не так давно — максимум лет пять назад.
Лили подходит к стене и проводит по ней рукой и прямо под ее ладонью загорается сенсорная электронная панель. Она быстро набирает какой-то пароль, после чего слышится металлический лязг: дверь с тихим шипением отъезжает в сторону и скрывается в стене.