— Нет, вовсе не по этому, — сказал Юрген, и я уставилась на него с изумлением. — Тут сказано что все, кто пойдет с воином погибнут, — он открыл книгу и зачитал хорошо поставленным голосом: — «Как Исаак отдал Богу сына своего, так и воин должен дать кровавую жертву и показать любовь свою и преданность Арнуме. Все кто придет с ним отдадут кровь и плоть свою, дабы насытить плоть и кровь господина его, которому служить должно…»
— Арнуме? Что это значит? Ты уверен, что это о том самом человеке?
— Да, имя “Арнуме” можно перевести как «Я отрицаю», а сумма чисел, в этом имени дает то самое число «666». Потому тут речь явно об Антихристе. Правда это только одна из расшифровок датированная шестым веком и принадлежащая епископу Примасию Гадруметскому. Были и другие, но не думаю что тут ошибка.
— Откуда ты все это знаешь? — я посмотрела на Юргена с изумлением.
— В студенческие годы увлекался богословием, и даже думал о карьере в этой области, — ответил он и глаза его словно заволокла пелена воспоминаний. — Но мой отец, врач в третьем поколении, настоял на своем, и я поступил в медицинскую академию. Это была семейная традиция, но она должна была прерваться на мне. Я бы позволил своему ребенку выбрать специальность по своему усмотрению. Но мой сын погиб…
Он поднял взгляд, и мне показалось, что в его глазах блеснули слезы.
— Как он умер?
Юрген закусил губу, несколько мгновений размышлял, а потом ответил тихо:
— Его застрелили из винтовки, один из этих обдолбанных ублюдков. А его мать увезли с собой, — он тяжело вздохнул.
— Ты поэтому хочешь пойти со мной, чтобы спасти её? — спросила я осторожно.
— Я не настолько наивен, Ката, — он посмотрел с горечью. — Прошло больше двух месяцев и Полли давно мертва, к тому же я вовсе не уверен, что это сделали именно «Безымянные». Банд много и кто знает, кто именно похитил мою жену. Я не тешу себя иллюзиями и не строю планов мести, а только хочу помочь тебе остановить все это безумие.
— Но почему ты решил, что у меня получится? Что если мы убьем Крумбайна, а это ничего не изменит? Его место займет кто-то другой и все начнется сначала?
— Нет, этого не будет, вот тут, — Юрген ткнул пальцем в пожелтевшие страницы. — Ясно сказано, что свергнув Антихриста, мы вернем порядок.
— Но это же просто старая книга, и образованный человек не станет верить всему, что там написано.
— Да, так и есть, но только вот образованных осталось не так много, — он улыбнулся. — А те, кто следует за Крумбайном — его свита, приспешники, убивающие ради него — невежды. Для них смерть лидера станет крахом всего. Уверяю тебя, стоит лишь прикончить этого лжепророка на их глазах, как все они разбегутся прочь, словно крысы с тонущего корабля.
Я помолчала, а потом кивнула ему. После, он осмотрел мою руку, дал пару блистеров с обезболивающими таблетками и мазь, которую нужно было втирать перед сном. Рука уже почти не болела, но все же я с благодарностью приняла лекарства и, поблагодарив Юргена, направилась к себе, оставив его наедине с книгой. Но до своей спальни дойти я не успела, меня перехватил Тилль.
— Нам надо поговорить наедине, — сказал он, и взял меня за руку. Линдеманн выглядел сонным и усталым, под глазами залегли темные круги, словно последние дни он не прохлаждался в комфортном бункере, а работал без сна и отдыха.
— О чем это? — я все еще ощущала раздражение и не была настроена на разговоры.
— Ты сердишься, что мы остались? — он подошел ближе и положил ладони мне на плечи. Я против воли ощутила, как сердце ускорило свой ритм. — Если хочешь, то мы можем уехать прямо сейчас.
— Нет, это же глупо, ты сам сказал, что нам нужна помощь и …— я умолкла, потеряв нить, его близость сводила с ума.
— Я по-прежнему так считаю, — он поднял руку и провел пальцами по моей щеке. Его руки пахли табаком и мне это нравилось. — Но если тебе тут плохо, то я готов рискнуть. Выйдем наружу, сядем в фургон и уедем. К утру будем на границе владений «Безымянных».
— И что дальше? — я перехватила его ладонь и не в силах сдержаться прикоснулась к ней губами. Он не отводил от меня горящего взгляда. Я видела Тилль хочет меня, но так ли сильно его желание сейчас, когда рядом Лили?
— Не знаю, поищем оружие и постараемся проникнуть внутрь храма, — он еще чуть приблизился и склонился надо мной. Я слышала, как гулко стучит кровь у меня в ушах и облизнула пересохшие губы.
Тилль еще мгновение смотрел на меня, а потом притянул к себе и поцеловал. Страсть душила меня, превращала в безвольное существо неспособное мыслить, и я с легкостью позволила ему увести меня в ванную комнату, отдавшись ей целиком.
— Кажется, у тебя будут новые синяки, — шепнул он мне на ухо, когда все кончилось.
Я ответила не сразу. Мое дыхание сбилось, рубашка насквозь вымокла от пота, но я чувствовала себя намного лучше, чем раньше. Как бы жалко это не звучало, но знать, что он все еще хочет меня, было чертовски приятно.
— Их все равно кроме тебя никто не увидит, — ответила я с улыбкой.
Он помолчал, потом скользнул губами по моей влажной от пота шее и предложил вместе принять душ. Отказываться я не стала и к тому моменту, когда вернулась в свою комнату, ощущала себя измотанной, но совершенно счастливой и напрочь, забыла о Крумбайне и предстоящем сражении.
Наутро я проснулась в чудесном настроении, привела себя в порядок и отправилась в столовую. Тилля не было. За столом сидел сонный Йонас и что-то записывал в большом блокноте. Он выглядел нездоровым: бледная кожа, испарина на лбу, слезящиеся глаза и покрасневшие крылья носа. Стоило мне только переступить порог, как он захлопнул блокнот и уставился на меня с недоверием.
— Даже если ты там рисуешь порно картинки с моим участием — мне плевать, — сказала я равнодушно.
Йонас вспыхнул румянцем, потупил взгляд. Буркнув что-то нечленораздельное, он поднял блокнот и продемонстрировал мне лист, исписанный убористым почерком.
— Вот убедитесь сами. Ничего я не рисую, — сказал он со злобой, и шмыгнув носом утер его рукавом рубашки.
Только сейчас я заметила какой он еще, в сущности, ребенок и не смогла сдержать улыбки.
— Я пытаюсь шутить, но как видишь юмор у меня специфический, — сказала я миролюбиво.
— Вы же из полиции, — он, наконец, посмотрел мне в глаза. — Так что это нормально.
— Не любишь полицию? — Йонас не интересовал меня, но настроение было игривое, и мне захотелось поболтать с ним.
— Некого уже любить, — он хмуро смотрел на меня из-под светлых густых бровей. — Все поубивали. Нет больше власти, сами знаете.
— А ты хотел бы, чтобы она вернулась? — теперь мне и правда хотелось знать его ответ.
Он помолчал, крутя в пальцах ручку, а потом утвердительно кивнул. Открылась дверь, ведущая на кухню, на пороге показались Мартин с Юргеном, они несли подносы с завтраком, и наш разговор с Йонасом пришлось прервать.
— А где Лили и Тилль? — осведомился доктор, когда мы принялись за еду.
Я невольно вздрогнула и повернулась к Йонасу. После вчерашней ночи мне казалось, что все стало как раньше, но вот настало утро, и Тилль не пришел на завтрак, а вместе с ним и эта несносная пигалица. Это настораживало.
— Лили осталась с Евой, они играют и будут позже, — произнес Мартин будничным тоном. — А Тилля я не видел со вчерашнего ужина.
— Он спал, когда я… — Йонас вдруг закашлялся. Успокоившись он окончил мысль: — Наверное, он сейчас все еще в постели. Тилль вернулся поздно ночью. Я уже спал, но он споткнулся о ковер и так громко выругался, что разбудил меня. Мне показалось он еле ноги волочил, видимо устал за день.
— С чего бы это? Мне казалось он вчера ничего особенного не делал? - Мартин удвиленно посмотрел на Йонаса, но тот лишь пожал плечами.
Мне с трудом удалось удержать глупую улыбку. Я точно знала, почему Линдеманн так устал, но озвучивать это при всех не собиралась.
— Нужно все же позвать его, он ведь наверняка проголодался, — сказал доктор.