— Я могу отнести ему завтрак прямо в комнату, — предложила я и посмотрела на Юргена.
— Да, конечно, — согласился он и натянуто улыбнулся. — Думаю, ему будет приятна твоя забота.
Через двадцать минут я постучала в дверь комнаты, которую делили Йонас и Тилль но, не дождавшись ответа, вошла внутрь. Тилль спал на боку, отвернувшись, лицом к стене.
— Эй, доброе утро, соня, — я поставила тарелку и кружку на тумбочку, прикоснулась к его руке, а потом, поддавшись порыву наклонилась и коснулась губами небритой щеки, но тут же отпрянула в ужасе. Тилль был раскаленный, как сковорода.
— Тилль! — я снова потрясла его за плечо, и он что-то промычал в ответ, но так и не проснулся. — Тилль, очнись, пожалуйста!
Он все же с трудом разлепил веки и повернул ко мне лицо, вид у него был не лучше
чем у покойникаа — больной и измученный.
— Кажется, я простыл, — сказал он и с трудом уселся на постели. — Ты как сама?
— На удивление чувствую себя отлично, — я указала на еду на тумбочке. — Я тут тебе завтрак принесла и чай, поешь пока, а я схожу за Юргеном.
— Не стоит его беспокоить. Пустяки, — он отмахнулся. — Я поем, потом посплю недолго, и все будет хорошо. Ты же знаешь — я крепкий и ни одна зараза меня не победит.
Тилль вымученно улыбнулся и потянулся за кружкой с дымящимся чаем. Когда он подносил напиток ко рту, руки его тряслись и мне стало по-настоящему страшно.
— И все же, пускай это решает врач! — я поднялась и пошла за доктором Хиршбигилем.
К моему облегчению Юрген после беглого осмотра согласился с Тиллем, дал ему пару таблеток и посоветовал пить много теплого, отдыхать и не выходить на улицу.
— Видишь, все хорошо, — Тилль улыбнулся мне. — Я посплю пару часов, а пока если хочешь, возьми у меня в тумбочке документы из больницы и почитайте их вместе с доктором.
— Документы? — я не сразу сообразила, о чем он говорит, но потом вспомнила, как мы забирали из архива файл на Карла и оживилась. — Точно, мы совсем забыли о них. Медицинские отчеты Крумбайна.
— Юрген поможет тебе разобраться в них, — Тилль протянул руку и открыл тумбочку. — Я пытался читать их, но ничего так и не понял. А после обеда мне станет лучше и обсудим все, что узнаете, возможно, что-то из этого поможет нам в будущем.
Когда он отдавал мне файл, наши пальцы соприкоснулись, и я увидела, как вспыхнули его глаза…
И вот сейчас я сижу на диване и смотрю на Мартина, бледного от пережитого кошмара и не могу думать ни о чем кроме этого взгляда. Мне страшно даже представить, что со мной случиться, если Тилль мертв и мы найдем его тело в спальне.
Не помня себя от ужаса, я вскакиваю с дивана и бросаюсь к его комнате. Слышу, как за мной бежит Юрген. «Это хорошо, — думаю я отрешенно. — Если упаду в обморок, он сможет помочь».
Я распахиваю дверь и влетаю в комнату. Тилль лежит на спине, сложив большие ладони поверх одеяла и на несколько страшных мгновений мне чудится, что он уже мёртв. Но вот глаза его открываются, и я ловлю встревоженный взгляд. От облегчения подкашиваются ноги, и я с трудом дохожу до постели и опускаюсь рядом на колени, беру его за руку.
— Что случилось? — чуть слышно произносит Тилль и закашливается. Он такой бледный, что сквозь кожу видны голубоватые вены на висках, и меня снова накрывает паника.
— Йонас умер, — говорю я, сдерживая подступающие к горлу рыдания. — У него тот самый вирус.
Юрген подходит вплотную к кровати, и мне приходится чуть посторониться. Он ощупывает шею Тилля, хмурится, просит того оценить свое состояние по шкале от 1 до 10 и Тилль снова закашлявшись называет цифру «три».
— У вас есть прививка? — спрашивает доктор и Тилль отрицательно качает головой. У меня внутри словно что-то обрывается и стремительно летит в пропасть.
Когда Юрген поворачивается ко мне и говорит что, скорее всего, у Тилля тоже тот самый вирус, я могу лишь с трудом кивнуть в ответ, а потом мир начинает стремительно вращаться, и я проваливаюсь в черноту.
========== Глава шестнадцатая. ==========
***
Три дня проходят как в тумане — почти не ем, кое-как сплю, ухаживаю за Тиллем, что-то делаю по хозяйству, но при этом чувствую себя так, словно это у меня вирус и это я балансирую на грани жизни и смерти. Впрочем, частично так оно и есть. Я тоже больна, и вирус мой зовется — любовь. Понимаю это на второй день, когда сижу рядом с постелью спящего Тилля и до боли в глазах всматриваюсь в его лицо, пытаясь запечатлеть в памяти любимые черты.
Теперь, когда Йонас умер, вторая постель свободна, и я провожу в этой комнате большую часть дня и всю ночь. Тилль очень плох, поэтому я почти не отдыхаю, напряженно прислушиваясь к его тяжелому дыханию, и стараюсь не думать о смерти. Чаще Тилль спит, вернее, проваливается в горячечный бред, в котором часто зовет Рози или просто стонет. Её имя, звучащее из его уст, оставляет на моем сердце незаживающие ранки, они постоянно саднят и мне хочется вырвать его из груди, чтобы избавиться от мучений.
Кроме меня тут бывает только доктор, он привит и не боится заразиться. Остальные же, включая приставучую Лили держатся от Тилля подальше. Оказывается, даже сильное желание быть рядом с кумиром значительно меркнет в свете страха собственной смерти. Хотя может это Мартин запретил ей появляться тут, я ничего не знаю об этом, потому что не видела его с того самого дня, когда он сообщил нам о гибели Йонаса. Я больше не думаю об ополчении, о Крумбайне, Стефане. Мой мир сузился до границ этой самой комнаты и все что меня сейчас волнует — здоровье Линдеманна.
Сегодняшняя ночь выдалась спокойной. Высокая температура Тилля, которую мы с Юргеном не могли сбить три дня к ряду, чуть понизилась, и его дыхание выровнялось, а я, наконец-то уснула. Утром он пришел в себя и, кажется, даже чувствовал себя неплохо. Я принесла ему чая и легкий завтрак, он съел его и пошутил что теперь, после того как я вернула его к жизни, обязан на мне жениться, но все-таки был еще слишком слаб и вскоре снова уснул.
Мне нужно сходить в душ, привести себя в порядок, да и самой поесть, но так страшно уйти из комнаты и оставить Тилля одного. Я сажусь на табурет рядом и снова пристально разглядываю его лицо — усталое, небритое, с глубокими морщинами и крупными чертами — и в который раз ругаю себя за то, что позволила чувствам взять надо мной верх.
— Ката, как он? — в комнату заглядывает Юрген.
— Лучше, — отвечаю я шепотом, встаю и иду к дверям. Не хочу, чтобы Тилль проснулся от нашей болтовни, сейчас, впервые за долгое время, его сон по-настоящему спокоен.
Я выхожу в коридор, тихонько притворив за собой дверь.
— Он поел, а сейчас отдыхает, температура снизилась и кажется, идет на поправку, — говорю я уже в полный голос.
Юрген кивает и пристально смотрит мне в глаза.
— А ты? — спрашивает он.
— А что я? Все, как и раньше — здорова.
— Ты поела? — он чуть улыбается. — Ты выглядишь измотанной, нельзя так, Ката.
Я отвожу взгляд и молчу. Что я могу ему ответить? И сама знаю, так нельзя. Любовь сделала меня глупой, слабой и зависимой.
Он кладет руку мне на плечо, и я снова поднимаю взгляд. Я вижу, он не осуждает, а лишь хочет помочь и меня буквально прорывает:
— Юрген, я ведь не хотела этого всего, понимаешь? После того как Стефан погиб мне и думать о том чтобы в кого-то влюбиться, было противно. Даже не знаю, почему меня так перемкнуло. Ненавижу себя за это. Я словно потеряла разум, превратилась в глупую барышню из бульварного романа. И самое ужасное, что я все время боюсь. Страх сожрал меня изнутри и теперь там гнилое болото. Как я смогу сражаться, когда так напугана?
— Боишься чего? — спрашивает он мягко.
— Что он умрет… Что выживет, но погибнет, когда мы отправимся к «Безымянным»… Что он спасет свою Рози и они снова будут вместе, а я останусь не у дел, или что он все же улетит в США, когда все кончится и разобьет мое сердце.
— А что он сам говорит об этом?
— Ничего, — я пожимаю плечами.— Он не знает о моих страхах и всем остальном… Не хочу, чтобы знал.
— Даже не догадывается о твоих чувствах? — уточняет Юрген, и я молча киваю. — Но почему?