Я медленно ложусь на спину, убираю ноги под одеяло и поворачиваю голову к незнакомке.
— Где я и кто вы такая?
Она не отвечает, глядит зло и продолжает целиться в меня с таким видом, словно никак не может решить куда лучше выстрелить, в голову, чтобы убить сразу или в тело, чтобы я подольше помучилась.
—Где Крумбайн? — пытаюсь снова, но она лишь усмехается и все же опускает руку с оружием, а потом рывком встает и идет к двери.
Я могла бы попытаться выбраться из постели и броситься на неё, но мне кажется, она только этого и ждет, и потому медлю, если она выйдет наружу, я тут же побегу к окну и попробую выбраться через него. Но девушка не собирается покидать комнату, распахнув дверь, она громко кричит:
— Клаус, ты здесь?
— Да, — отзывается мужской голос.
— Она пришла в себя.
— Понял, — отвечает невидимый Клаус, и девушка захлопывает дверь, а потом поворачивается ко мне и произносит:
— Я не знаю, зачем ты ему нужна, и почему мы не можем бросить тебя к остальным, и меня это нервирует, поэтому не зли меня. Я могу сказать, что ты попыталась сбежать и пристрелить тебя, пока он не пришёл.
— Он, это Карл?
— Называй его — Господин. У Великого нет имени.
— А у тебя? Кто ты такая?
Она не отвечает, внимательно разглядывая меня чуть сощурив глаза и наклонив голову к плечу.
— Где мои друзья? — пытаюсь снова и вглядываюсь в её лицо, надеясь прочесть по нему хоть что-то, но она лишь ухмыляется. В голове возникает внезапная догадка, и я спрашиваю: — Ты ведь Розалин, да? Девушка Тилля?
Она вздрагивает, по лицу пробегает тень, но быстро берет себя в руки, тряхнув головой, откидывает волосы со лба и отвечает:
— Я твоя Госпожа! Это единственное что тебе следует знать, сука!
В пару шагов, преодолев разделяющее нас расстояние она замахивается для пощечины, но я перехватываю её руку до того как она опускается на мою щеку. Плечо пронзает новая вспышка боли, но я стараюсь её не замечать, сильнее сжимая пальцы на тонком запястье девушки. Дуло пистолета тут же утыкается мне в висок.
— Не смей меня касаться, — шипит Рози.
— Пристрели, — выдыхаю я ей в лицо. — Пристрели или сломаю тебе руку!
Я жду выстрела, молюсь, чтобы он прозвучал, но Рози не успевает. Дверь распахивается, и она отшатывается, а на пороге появляется мой самый жуткий кошмар: чудовище с лицом Христа. Карл Крумбайн собственной персоной, одетый в просторное мужское платье до пят, как носят арабы, а на шее болтается амулет с пентаграммой на толстой цепи. Заметив, что я удерживаю руку его девушки, он на мгновение замирает на пороге и хмурится, а потом лицо его озаряет широкая улыбка.
— Моя милая Ката, не нужно насилия, — говорит он елейным голосом и идет прямиком ко мне. — Мы твои друзья, пусти её.
Я не хочу отпускать, но пальцы против воли разжимаются и Рози тут же отступает за спину Крумбайна.
— Сильная и такая красивая, даже с разбитым лицом ты вызываешь желание. Не зря Стефан выбрал именно тебя, — он опускается на край моей кровати и начинает мягко поглаживать по волосам, при этом взгляд его прожигает насквозь, и я не могу отвернуться, хотя хочу только этого.
Свободной рукой он стягивает с меня одеяло, обнажая грудь, и я понимаю, что Крумбайн каким-то невообразимым способом лишил меня воли, и я не могу оказать ему сопротивление, даже если он прямо сейчас станет насиловать меня. Но он, кажется, не собирается, потому что его ледяные пальцы ложатся на мое плечо и он, движениями профессионального врача, начинает прощупывать его.
— Тут больно? — спрашивает он, когда я чуть морщусь. Я крепко сжимаю челюсти и шумно дышу через нос, не собираюсь отвечать. Но ему и не нужен мой ответ. Карл убирает руку и, обращаясь к Рози требует: — Дай шприц, сделаю ей ещё укол.
— Не нужно! — хрипло прошу я, и Крумбайн удивленно приподнимает одну бровь.
— Не бойся, это не наркотик. Ходропротектор и обезболивающее, у тебя старая травма руки, которая требует лечения, — он берет протянутый Розалин шприц и показывает мне: — Вот смотри, Раш голубоватый, ты же знаешь. Это не он. Тебе даже больно не будет, обещаю!
Я не понимаю, почему Крумбайн так ласков и терпеливо объясняет мне все, словно хочет, чтобы я решила: он мой друг. Зачем ему моя дружба? Карл может взять все что хочет, заставить меня, сделать своей куклой, но вместо этого он уговаривает. Он вводит иглу чуть ниже локтя и впрыскивает лекарство, это и правда совсем не больно, а может дело в его чертовом гипнозе. Он по-прежнему пристально смотрит мне в глаза, и я не в силах отвести взгляда.
— А теперь следует одеться, нас ждет торжественный ужин, где я представлю тебя всем, — он отдает использованный шприц Розалин, и поднимается. — Рози, помоги ей собраться, а потом проводи ко мне в кабинет. Перед ужином нам с Катой следует поговорить, я полагаю у неё много вопросов.
Крумбайн бросает на меня еще один рассеянный взгляд, а потом уходит, плотно заперев за собой дверь. Его чары рассеиваются, и ко мне возвращается подвижность.
— Теперь ты видела его величие, тупая шлюха, — Рози смотрит на меня презрением.
— Я не знаю, что я видела, но он прав, у меня куча вопросов, — отзываюсь и, скинув одеяло, сажусь на постели, спустив ноги на пол. — Где моя одежда?
Розалин окидывает меня презрительным взглядом, фыркает и указывает на стул: — Вот твой наряд, одевайся!
— Нет, это я не надену, — я с сомнением разглядываю кружева на подоле чудовищного платья.
— У тебя нет выбора, или это, или ступай голой! Твоя старая одежда уничтожена.
Я тяжело вздыхаю.
— А мое белье?
— Все что нужно на том стуле, — отрезает она и отходит к окну.
Под платьем я нахожу игривый кружевной комплект, словно из секс-шопа. Терпеть не могу кружева, но выбора нет. Пока я медленно одеваюсь, борясь с накатывающей волнами дурнотой, Розалин равнодушно глядит на меня из своего угла. Я не хочу разговаривать с ней, но не могу не спросить:
— Зачем ты с ним, Крумбайн чудовище и убийца. Неужели ты не понимаешь?!
— Это ты не понимаешь. Он — лучшее, что случилось с этим миром, за две тысячи лет.
Я чуть покачиваю головой, но не спорю. Какой в этом смысл. Тилль был прав, его девушка потеряла разум, а спорить с безумцами себе дороже. Закончив с платьем, я пытаюсь расчесать волосы пальцами левой руки, но те слиплись от крови и грязи. Розалин глядит на меня с нескрываемым презрением, у неё самой блестящие кудри приятного ячменного цвета, чуть ниже плеч, да и выглядит она явно лучше меня: ни разбитых губ, ни синяков под глазами, ни крови запекшейся под обломанными ногтями. В конце концов, я бросаю свое бессмысленное занятие и требую:
— Веди меня к Крумбайну, я готова!
— Господину, человеческое имя осталось в прошлом, — поправляет Рози.
— Он мне не господин, — огрызаюсь я, она закатывает глаза и машет рукой в сторону двери.
— Топай!
Видно ей тоже не хочется тратить время на беседы, что, впрочем, меня ничуть не расстраивает.
За дверью широкий коридор, тускло освещенный парой светильников. Здесь странно пахнет сыростью и мокрой землей. Чуть поодаль, прислонившись к стене, стоит всклокоченный мужик с густыми усами, который провожает меня недобрым взглядом. Видно тот самый Клаус, впрочем, мне нет до него никакого дела. Интереснее понять, что это за место и как из него выбраться, а еще где Петер и Юрген. Я боюсь слишком долго думать об этом, надеяться, что Крумбайн пощадил их и отпустил глупо, а поверить, что оба мертвы — невыносимо.