– Не знаю, господин лейтенант, что выбьют на вашей могиле, но на моей не выбьют ничего.
– Вот и плохо, Пион. У вас есть возможность оставить после себя такой след в истории, которому можно позавидовать. Взорвите этот проклятый завод, и ваше имя навсегда останется в истории этой войны.
Пион достал из кармана пальто папиросы и закурил. Лейтенант поправил шапку и, развернувшись, медленно направился по аллее в противоположную от него сторону.
***
Мустафа сидел в салоне автомобиля и внимательно наблюдал за подъездом дома, в котором жил Татарин. Прошедшие два дня слежки не дали никаких результатов: Татарин почему-то не покидал своего жилища.
«А может, у этого дома есть еще один выход? – неожиданно подумал Мустафа. – Нужно сходить и проверить, а так можно сидеть здесь до второго пришествия Христа и ничего не увидеть».
Он выбрался из машины и, закурив, вразвалочку направился к дому Татарина. Он вошел в подъезд и увидел, что тот – сквозной. Мустафа прошел по длинному коридору и вышел с другой стороны дома.
«Почему я сразу не проверил этот подъезд? – разочарованно подумал он. – Два дня просто так потерял».
Он сплюнул. В этот момент на лестнице раздались чьи-то шаги. Мустафа вздрогнул и, словно мальчишка, укрылся под ней. Татарин вышел на улицу и направился в сторону Дудоровского садика. Бросив недокуренную папиросу, наблюдатель последовал за ним.
Александр не сразу заметил, что за ним кто-то наблюдает. Почувствовав на спине чей-то пристальный взгляд, он на секунду остановился около витрины магазина и посмотрел в нее. Взор его выхватил мужчину, который вел себя как-то неадекватно. Мужчина был одет в зимнее полупальто, кепку, а на шее был накручен длинный шарф черного цвета.
«Кто так одевается, осуществляя наружное наблюдение? Явно, что это не специалист. Выходит, «хвост» повесил Пион», – первое, что он подумал.
Тарасов ускорил шаг, однако мужчина не отставал: он по-прежнему двигался за ним на расстоянии метров пятидесяти.
«Встречаться с Дроновым нельзя. Мужчина сразу вычислит сотрудника НКВД, – решил Александр. – Придется его немного потаскать».
Недолго думая, он направился в сторону завода «Почтовый ящик 634», который в простонародье почему-то называли «Обозка». Там заканчивалась утренняя смена, и десятки мужчин и женщин выходили через проходную на улицу. Увидев, что Татарин буквально растворяется в толпе рабочих, Мустафа растерялся. Стараясь не потерять его из виду, он приблизился к нему на недопустимо близкое расстояние. Александр оглянулся, и их глаза встретились. Это был провал для наблюдавшего за ним человека.
«Если бы это был сотрудник наружного наблюдения НКВД, то он должен был понять, что его расшифровали, и, значит, он должен прекратить наблюдение, – подумал Тарасов. – Если это «хвост» Пиона, то он таких тонкостей не знает и будет, как и прежде, тащиться по пятам».
Мустафа продолжал «висеть» за его спиной. Неожиданно Тарасов развернулся и направился к нему. Он схватил его за рукав пальто и с силой затащил в подворотню. Это произошло так быстро, что Мустафа не смог оказать ему никакого сопротивления. Тарасов достал из кармана полушубка пистолет и уперся им в его живот.
– Убью, если дернешься, – прохрипел он. – Кто ты, сука?
– Ты что, мужик, – испуганно прошептал Мустафа. – Я вообще без понятия, что произошло. Я просто гуляю, дышу воздухом.
– Ты мне всю спину измозолил, а сам – без понятия? Ты не зыркай глазищами, я тебе сейчас быстро перекрою кислород. Раз – и ты уже у ангелов.
На лбу Мустафы выступил пот. Умирать вот просто так у него желания не было.
– Меня попросил присмотреть за тобой Пион. Думаю, что ты его хорошо знаешь.
– Мало ли я кого знаю? А ну, двигай вперед. Не думай дергаться, я неплохо стреляю. Подними лицо, я хочу запомнить, как ты выглядишь.
Когда Мустафа это сделал, сильнейший удар сотряс его голову. Он тихо, по-женски, ойкнул и сполз по стенке на землю. Александр сунул пистолет в карман полушубка и, словно ничего не произошло, вышел из подворотни.
***
Лейтенант Новиков сидел за столом, на котором кучей лежали письменные обращения граждан. Не читая их, он уже догадывался, что основная масса этих писем – заявления о якобы выявленных бдительными жителями «врагах народа». Все они были написаны на соседей по дому, а отдельные носили явно корыстный характер, так как после ареста «врага» можно было легко занять его квартиру. Он взял пакет, лежавший сверху, и достал из него небольшой тетрадный листок, исписанный мелким почерком.