Мой разум, затуманенный адской смесью последствий чертового «лекарства», пытался нащупать хоть какую-то точку отсчёта. Эти люди убили охранников. Холодно, профессионально, без раздумий. Они не похожи на людей Артёма Сергеевича — они уж точно не стали бы называть меня «клиентом». Либо Артём Сергеевич не тот, за кого себя выдавал.
— Кто вы? — хрипло выдавил я, и собственный голос показался мне чужим.
Тот, что сидел ближе, медленно повернул ко мне голову. Из-под балаклавы виднелись лишь глаза — светлые, ледяные, без единой эмоции.
— Заткнись, дед, — беззлобно бросил один из киллеров. — Тогда доедешь до места живым и здоровым.
В его голосе не было ни угрозы, ни успокоения — просто констатация факта. Я был вещью. Ценным грузом, который нужно было доставить из точки А в точку Б. И точка Б, судя по всему, была куда страшнее тюремной камеры, из которой меня только что так эффектно «спасли».
Машина резко затормозила, и меня швырнуло вперед. Водитель что-то неразборчиво бросил своим людям. Один из них, не говоря ни слова, наклонился ко мне, в его руке блеснул металлический шприц.
— Стой — прохрипел я, завидев эту гадскую штуковину. — Что это? — Я попытался отползти, но мое тело до сих пор не совсем отошло от той, первой инъекции.
— Успокоительное. Для твоего же блага. Дорога дальняя.
Укол был быстрым и точным, в шею. Холодок тут же пополз по венам, выжигая остатки паники и ярости. Мир поплыл, края зрения залепило «серой ватой». Я почувствовал, как меня переворачивают и заталкивают во что-то тёплое и мягкое, похожее на спальник.
Последнее, что я услышал перед тем, как сознание окончательно отключилось, был обрывок фразы, брошенной тем же ледяным голосом:
— … да, забрали. Груз в порядке. Будем на месте в…
Сознание уплыло, не в силах больше удерживать ни одной, даже самой маленькой мысли. Я провалился в черный бездонный колодец, где не было ни страха, ни боли, только полное, абсолютное ничто. Сколько я пробыл в таком состоянии — не знаю. Минуты? Часы? Дни? Полное неведение…
Возвращение было мучительным и постепенным. Сперва я ощутил вибрацию, сквозь которую пробивался ровный гул двигателя авто. Потом вернулось чувство тела — ломота в костях, ноющая боль в боку, тупая тяжесть во всех мышцах. Я все еще лежал на чем-то мягком, в тесном и душном пространстве. Откуда-то доносились приглушенные голоса.
Я попытался пошевелить рукой, но понял, что связан. Руки, как и ноги были стянуты пластиковыми хомутами. До меня доносились обрывки разговора:
— … пересаживаемся на «буханку» в заданной точке. Эту — затопим в озере, — произнёс уже знакомый мне голос, тот самый, ледяной.
— Жалко машину… — пробурчал второй, показавшийся мне более молодым. — Хорошая ведь тачка! Зачем топить? Может припрячем где, а? Глядишь, еще для чего сгодится…
— Заткнись, придурок! Сказано утопить — значит утопим! Как клиент?
— В отключке. Я ему такую дозу вкатил…
— Ну, ты и дебил! — опять недовольно процедил «старший киллер». — Тебе для чего инструкции давали? Чтобы ими подтереться? Дед старый, от передоза скопытиться может. А за это неустойку со всех нас слупят… Иди проверь, как он там.
Я заставил себя дышать ровно и глубоко, изображая беспамятство. Сердце колотилось где-то «в горле», но вколотый похитителями «препарат» все еще держал его в тисках, не давая «легкой» панике перерасти во что-то большее. Значит, меня похитили. Но кто? И зачем? Кому понадобился больной немощный старикан, которого везли в больницу?
Я почувствовал рядом чужое присутствие и расслабился, как мог, изображая натуральный «овощ». Киллер рассматривал меня недолго, и через несколько секунд вернулся на место.
— Нормально — живой твой старикан.
— Он такой же мой, как и твой! — отрезал «старший». — А бабосиков за него уплачено нормально! Так что думай в следующий раз башкой, а не жопой!
Микроавтобус сбавил ход где-то через час. Он рычаще затормозил и заглох. Скрипнули двери. Послышались шаги, вроде как по гравию, потом голоса. Я рефлекторно зажмурился, когда свет ударил в щель — это открыли заднюю дверь.
Меня вытащили за ремни того самого спальника, в который меня и упаковали. Затем грубо переложили на скрипящий брезент. Холодный ночной воздух обжег легкие, пахло хвоей, болотом и дизельным выхлопом. Сквозь прищуренные веки я увидел обрывок темного неба с редкими звездами и черные силуэты деревьев.