На юго-востоке, за лесом, раскинулись обширные поля, а за ними, в розовом мареве рассвета — летнее поселение гаймалов. Сегодня заканчивалась неделя чествования Великого духа. Вокруг шатров догорали костры, далеко разнося дымный аромат высушенных цветков мальвы.
Расправив могучие крылья, Амир оттолкнулся от ветки, и ровно влился в воздушный поток.
Ветер подхватывал ликующую песню души. Казалось, он слышит ее возвышенную радость, нежный трепет, и оттого становится теплее.
Опустившись на землю в стороне от поселения, Амир осторожно пробирался сквозь густую растительность, прислушиваясь к ритму песни. Скоро можно было разобрать все звуки: отдельные голоса, смех, шорохи, шаги, шуршание крыльев. И запахи: потухшего костра, горячих лепешек, молодого вина и опаленных перьев. Он подобрался совсем близко, размышляя, отправиться к правителю, или сначала найти любимую.
Мысли оборвались, растаяли от ее приглушенного смеха. Такого знакомого, такого родного. Амир встрепенулся, зорко вглядываясь в тень за последним шатром.
Темными змеями вьются по земле косы, путаясь тугими кольцами в траве. Распластанные крылья беспомощно трепещут, тонкие руки обнимают, пылко притягивая ближе. Губы тихо шепчут, прерывисто вздыхают, тело выгибается в сладостной неге.
Амир упал на колени, стиснув зубы, ломал когти, царапая землю. Разве может сравниться боль превращения с этой душевной мукой? Когда невозможно дышать, когда глаза отказываются смотреть, затуманенные горькой слезой, а уши — слушать, наполненные вскипающей кровью, когда сердце сжимается, вот-вот готовое взорваться? Когда сама жизнь стремительно покидает твое тело…
Д а л а й я.
Двое вскочили и скрылись за пологом шатра, напуганные душераздирающим воплем — плачущим рыком раненого зверя.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов