Опасное Знание развернулось, обратясь к миллионам виртуальных сторонников.
– Вызов честный. Все Сопричастные Знанию, присоединяйтесь ко мне в решающем натиске. Покажем Библиотеке, что именно мы суть ее будущее и самые искренние защитники. И пусть Библиотека покажет миру, каков ее выбор!
Молчание прервал ответный рев миллионов глоток из не задействованных прежде усилителей кампуса – а может, кто-нибудь узурпировал и применил себе на пользу часть звуковой аппаратуры скучеров.
Галактика игроков – мехов и людей, реальных и виртуальных – снова пришла в движение, конфликт возобновился. Рыцари и Библиотекари обрушили пламя на скучеров, Умосумм Хвиня вновь начал давить и расшвыривать роботов. Величественный поворот ансамблевого фронта вокруг университетской библиотеки продолжался, и спиральные рукава его загорелись ярче прежнего. Но теперь боевые кличи взывали к самой Библиотеке. А библиотека налилась светом, источник которого, по впечатлению, располагался в бесконечной выси. Свет был чисто виртуальный, но присутствовал во всех ракурсах.
Хвинь шествовал среди вопящей толпы, почти отдавшись велению момента. Почти. Все зашло дальше, чем он мог себе вообразить. Отчасти успехом этим они были обязаны аудитории: присутствовала заметная доля бодрствующего населения мира. Отчасти им на руку сыграли непривычно покладистые GenGen и УСД, а присутствие продюсеров, рыскавших повсюду вокруг, сулило огромную выручку. И ничего бы этого не произошло, если б не контент, проявившийся, когда участники выступили в бой. Контент с обеих сторон, художественно цельный, как новые дизайны, и физически ощутимый, как удары по легионам ботов.
Тем не менее надежды обеих армий, гачекианцев и скучеров, возложены теперь на немыслимое. Если Библиотека не ответит или если ответит просто какой-нибудь дополнительной графикой, тогда уже секунд через тридцать накал начнет спадать, и очень многие люди, в их числе Тимоти Хвинь, почувствуют себя слегка по-дурацки. Таков удел многих флэшмобов, особенно тех, что кажутся поначалу самыми успешными. Большие обещания, большие награды, и иногда награда в том, что обещания… сбываются.
Что же задумал Великий Скучамаут? Хвинь оглядел поле боя в инженерном и артистическом ракурсах. Выглянул из камер скучеров, с аэроботов, даже через утилиты GenGen посмотрел. Лучшее, что он мог себе вообразить, это какой-нибудь вялый сюрприз, просто чтобы отвлечь публику от несбыточного обещания.
Кольцо сражения сжималось вокруг библиотеки. Шумы битвы, долетавшие с обеих сторон, образовали согласованный ритм, пункт и контрапункт. Вопли исподволь дополнила музыка. Спустя несколько мгновений все локальные голоса синхронизировались с нею, и каждый боец стал раскачиваться в такт. Громче, всё громче возносилась она, и Хвинь отметил, что захвачены даже громкоговорители полицейских и пожарных машин. Кто-то пошел на реальный вандализм ради вящего эффекта.
И без какого-то определенного результата все это расточится втуне.
Впрочем, совместный хор продержался считаные секунды. Потом он замолк, словно ничего и не произошло, словно никто не мог себе представить, чтобы еще что-то произошло. Но… прозвучал иной звук, вибрирующая дрожь подкралась из глубин земли. Десять лет назад Тимоти Хвинь уже испытал нечто подобное. При Роуз-Каньонском землетрясении.
Хвинь встрепенулся, отбросил все фэнтезийные оверлеи. В панике уставился во тьму собственными глазами. Там-сям метались реальные огни, выхватывали из мрака лица тысяч реальных участников мятежа, поблескивали на угловатых корпусах более крупных механизмов. А световая колонна с небес исчезла. Библиотека кое-где подсвечивалась, но в основном представала силуэтом на фоне огней с другой стороны долины.
Дрожь земли нарастала. Стены и нависающие этажи библиотеки, казалось, тоже задрожали. Величественная двойная пирамида, пережившая десятилетия, выстоявшая при Роуз-Каньонском землетрясении, тряслась всеми тысячами тонн реального бетона.
В ритме нарастающей музыки.
Раздавались крики. Многие здесь помнили Роуз-Каньонское землятресение. Но многих и зачаровывало это зрелище: их пение возобновилось, видения в ночи подхватили его и разнесли по миру.
Библиотека покачнулась. Некоторые части ее накренились, некоторые вздыбились. Она тряслась не так, как в танце. Не как в ирландском степе. Скорей так, как мог бы танцевать человек, одной ногой увязнув в земле. И Хвинь понял, что никакого землетрясения нет: просто кто-то хакнул систему стабилизации постройки. Он когда-то читал, что здание с хорошей запиткой стабилизаторов способно устоять почти при любом землетрясении, если только крупная трещина не разверзнется прямо под ним. Сейчас, однако, эта энергия обратилась на себя.