Спустя мгновение из-за стеллажей с книгами выступил старик.
– Ты же знаешь, что нет, Карлос.
Он обращался к окну, а на Роберта не смотрел. Ага, – подумал тот, – значит, вот где пропадал последние пару недель Уинни. Блаунт несколько секунд глядел вниз на площадь, потом произнес:
– Пение прекратилось. Они знают, что явился Гу, не так ли?
– Да, сэр. Мы еще не публиковали видео, но вокруг тусуется достаточно журналистов. По меньшей мере три популярных канала его идентифицировали. – Толпа снаружи веселилась.
Роберт испробовал легкое пожатие плечами, которое, по словам Хуана, должно было вызвать местные новости. Но добился только рекламы.
А от Шарифа по-прежнему ни слова.
Спустя мгновение Блаунт прошел во главу стола и, скрипнув суставами, уселся там. На Роберта он по-прежнему смотреть избегал. И вообще Уинни казался отнюдь не таким уверенным, как в классе Чумлиг. Сколько лет, сколько зим не затевали мы любимые политические игры? Роберт уставился на Блаунта не мигая – по идее, должен запуститься поиск через Эпифанию, к тому же в прошлом такой взгляд всегда нервировал его.
– О’кей. – Блаунт кивнул Тому Паркеру. – Командуй нашим протестующим заводить часики. Ну ты понимаешь, интервью и редакционные колонки.
– А как насчет нашего новенького? – Томми наставил на Роберта большой палец.
Блаунт наконец посмотрел на Роберта, и Эпифания стала прокручивать в поле зрения информацию:
Google BioSource: Уинстон Ч. Блаунт, магистр английской филологии в университете Сан-Диего, 1971; доктор английской филологии и литературы в Лос-Анджелесском университете, 1973; адъюнкт-профессор английской филологии в Стэнфордском университете, 1973–1980; профессор литературы и впоследствии декан факультета искусствоведения и литературы в университете Сан-Диего, 1980–2012. [Библиография, выступления, избранное]…
– Ну что, Уинни, – проговорил Роберт, – ты все такой же интриган?
Лицо Блаунта побелело, но ответил он сдержанным тоном:
– Если тебе не трудно, зови меня Уинстон. Или декан Блаунт.
Было время, когда он отзывался на Уина, но Роберт его от этой привычки вылечил.
Они молча смотрели друг на друга еще секунду, потом Блаунт произнес:
– Как ты объяснишь свое проникновение через служебный вход?
Роберт негромко рассмеялся.
– Да я просто зашел. Я ведь невежда из невежд, Уинстон.
Что же стряслось с Зульфи Шарифом?
Томми Паркер поднял голову от лэптопа.
– Свежая информация в открытом доступе о Роберте Гу: почти четыре года в глубокой стадии болезни Альцгеймера, один из тех, кого недавно сумели вылечить. – Он посмотрел на Роберта. – Господи, чувак, ты чуть от старости не помер, прежде чем тебя подчистили. С другой стороны, похоже, что тебе так или иначе чудовищно повезло по медицинской части. Что привело тебя сегодня в универ?
Роберт пожал плечами. Его удивило, до какой степени он не желает делиться проблемами, связанными с Бобом и Мири.
– Просто так совпало. Я пришел в университет, потому что… потому что мне захотелось посмотреть на книги.
На лице Блаунта возникла недружелюбная ухмылка.
– Как это похоже на тебя. Явиться в тот самый день, когда их начали сжигать.
Ривера возмутился:
– Это измельчение, декан. С технической точки зрения сохраняется всё, кроме переплета.
Роберт опустил глаза на рваный листок, принесенный снизу. Уродец, избежавший ухода на покой? Он поднял перед собой жалкий остаток бумажной роскоши.
– Если честно, я совершенно не в курсе, что происходит. Что это было? Что за безумная цель требует уничтожения книг?
Уинни ответил не сразу, а подождал, пока Ривера передаст ему фрагмент. Положил на стол и мгновение рассматривал обрывок, потом горькая ухмылка на его лице стала немного шире.
– Какая приятная ирония. Они начали c PZ, не так ли, Карлос?
– Дуи, – неуверенно отозвался молодой человек.
– Это, – Уинни помахал в воздухе листком, – из научно-фантастической книги! – И мрачно фыркнул. – Эти ублюдки, фантасты, получают по заслугам, и не более того. Они тридцать лет как подчинили себе курс литературы, и вот куда их завел их собственный долбаный редукционизм. Счастливо оставаться. – Он скомкал листок и запустил его назад в Роберта.