– Нам нужно к этому что-нибудь свое добавить, или она нас завалит.
Он погуглил некоторые старшие школы, где музыку играли вручную.
– Эти ребята считают ее трагической формой гейминга, – заявил Хуан. Кончилось дело тем, что Роберт початился с молодыми музыкантами в Бостоне и южном Чили: они будут разнесены на достаточно большое расстояние, чтобы попрактиковаться в задумках по сетевому управлению.
Шариф вернулся в Корваллис, но они провели еще несколько интервью. Некоторые вопросы парня удивляли Роберта: поначалу Шариф не казался таким сообразительным.
Он много серфил по Сети, изучая информационную безопасность и временами то, что нынче сходило за литературу. Чем стало искусство в эпоху поверхностного совершенства? Ага, серьезная литература сохранилась. Авторы, как правило, не слишком преуспевали финансово, и даже система микроотчислений не помогала. Но некоторые мужчины и женщины владели словом немногим хуже прежнего Роберта. Черт!
Незнакомец и дальше отмалчивался. Либо потерял интерес, либо понимал, какую власть над Робертом имеет. Легче всего победить, выждав, пока жертва прийдет в отчаяние. Давно уже никому не удавалось пересидеть Роберта Гу… но однажды в субботу он пропустил занятие с Хуаном и поехал в университет.
По дороге туда проявился Шариф.
– Спасибо, что ответили на мой вызов, профессор Гу.
Образ сел рядом с ним в салоне машины, частью ягодиц утонув в обивке. Отрисован был Зульфи небрежней обычного.
– К вам последнее время сложно было пробиться.
– Хм, а мне казалось, мы в четверг продуктивно пообщались.
У Шарифа сделался уязвленный вид. Роберт поднял бровь.
– Вы недовольны?
– Вовсе нет, вовсе нет! Но, видите ли, сэр, существует вероятность, что моя носимая электроника оказалась, э-э-э, до некоторой степени скомпрометирована. Возможно, я стал жертвой, э-э-э… взлома.
Роберт поразмыслил, припоминая кое-что из недавно читанного.
– Это вроде как быть немножко беременной, да?
Образ Шарифа еще чуток вжался в обивку.
– Да, сэр, я понимаю вашу реакцию. Но, увы, мои системы иногда бывают подвержены, э-э-э, компрометирующему воздействию. Я полагаю, у большинства пользователей такое случается. Я думал, что контролирую ситуацию, но раз такое дело… Понимаете, в четверг я с вами не общался. Совсем.
– А-а. – Значит, Таинственный Незнакомец вел сеанс одновременной игры: испытывал терпение Роберта молчанием, а сам прикидывался другим игроком.
Шариф мгновение выжидал, не скажет ли Роберт еще чего-нибудь, затем порывисто подался вперед.
– Профессор, пожалуйста, я так хочу продолжить наши интервью! Теперь, когда мы понимаем присутствие проблемы, ее легко будет обойти. Молю вас, не отключайтесь от меня.
– Вы можете почистить свою систему.
– Ну да. Теоретически. Я однажды так делал, когда учился в магистратуре. Я каким-то образом вляпался в аферу, меня зомбировали. Не моя в том вина, но Калькуттский университет потребовал электромагнитной чистки моей одежды. – Он умоляюще вскинул руки ладонями вверх. – Я никогда не умел как следует бэкапиться, и эта катастрофа погубила всю мою работу за семестр. Пожалуйста, не заставляйте меня снова через такое проходить. На этот раз даже тяжелее выйдет.
Роберт оглядел трафик. Его машина повернула на 56-й хайвей и направлялась к побережью. Впереди показалась первая биолаборатория. Возможно, Таинственный Незнакомец тоже там. В сравнении с ним Шариф – известная величина. Он посмотрел на молодого человека и мягко ответил:
– Мистер Шариф, я согласен. Вы только следите за своим слегка скомпрометированным состоянием. – Его внезапно посетило воспоминание из далекого прошлого: компьютерщики Стэнфорда все время его донимали, чтобы антивирусные базы обновил. – Мы просто попытаемся игнорировать этот ребяческий вандализм.
– Именно так, сэр! Я вам чрезвычайно благодарен. – Шариф помолчал, всем своим обликом изъявляя крайнее облегчение. – И я с еще большим рвением принимаюсь за работу. У меня вопросы где-то записаны, сейчас… – Он поколебался и, судя по остекленевшему взору, переключил ментальные передачи. – Ага, вот. Вы продвинулись в работе над обновленными «Тайнами веков»?
– Нет, – ответил Роберт чуть лаконичней, чем хотел бы. Но такого вопроса вполне логично ожидать от подлинного Зульфи Шарифа. Роберт подсластил ответ полуправдой: – Понимаете, я все еще занят, гм, высокоуровневым планированием. – Он пустился в многословные объяснения: поэзия Гу лаконична, но требует бесконечно тщательной подготовки. Он и в былые дни это порой рассказывал, но никогда не рассусоливал так, как сегодня. Шариф клюнул на приманку.