Кто-то постучался – по счастью, следуя семейному обычаю не подглядывать сквозь стены санузла.
– Роберт, ты в порядке? – Это была Мири. – Элис говорит, пора ужинать.
Ужин получился кошмарным.
Так всегда бывало, когда они четверо ели вместе. Обычно Роберт избегал подобных ситуаций, но Элис, кажется, всерьез настаивала, чтобы вся семья, по крайней мере раз в неделю, собиралась за одним столом. Роберт понимал, что она задумала. Она уточняла калибровку, прикидывала, можно ли ослабить нажим на свекра.
Тем вечером она вела себя резче обычного, и, как на грех, Роберту было что скрывать. Возможно, Элис что-то учуяла. Он заметил, что Боб и Мири приносят и уносят всю посуду; обычно Элис им в этом помогала. Сегодня она все время сидела на своем месте и с привычным безжалостным равнодушием пилила Роберта: как у него дела в школе, как продвигается их совместный с Хуаном проект. Она даже спросила, как там его «старые друзья»! А Роберт объяснял, улыбался и молил Бога об успехе испытания. Прежнему Роберту бы ничего не стоило отвести людям глаза.
Потом Боб и Мири вернулись за стол и сели есть. Наконец-то Элис отвлеклась от злодея-свекра. С Мири она болтала в том же дружеском заинтересованном тоне, какой использовала при допросе Роберта. И Мири отвечала с той же тщательностью, что и он, детально излагая, что у нее в школе хорошего и плохого.
На миг Роберт практически расслабился. В конце концов, они же тут поесть собрались. Он явно ничем себя не выдаст.
Но что-то назревало, и не только в его воображении. Боб с Элис ушли в обсуждение местной политики Сан-Диего и школьных долговых обязательств. Было в этом разговоре что-то неуютное; некоторые пары всерьез препираются о политике, однако у Боба с Элис Роберт наблюдал такое впервые. А одежда Элис то и дело мерцала. В реальном мире Элис Гу дома носила короткое широкое платье домохозяйки, уместное скорей в 1950-х. Когда оно посверкивало, проявлялась виртуальная графика, не имевшая ничего общего со старомодными умными футболками Карлоса. В первый раз Роберт едва это заметил, в основном потому, что Боб с Мири никак не отреагировали. Спустя полминуты, когда Элис энергично жестикулировала по поводу какого-то обескураживающе тривиального вопроса предвыборной кампании, одежда на ней сверкнула опять. На миг показалось, что она одета в белый флотский мундир, но на воротничке значилось КСЗ. КСЗ? Гуглопоиск предлагал много вариантов расшифровки. Прошла еще минута-другая, и она ненадолго облачилась в униформу полковника морской пехоты. Этот мундир Роберт уже видел. Ее истинный ранг.
– Ты эмотируешь, дорогая, – мягко произнес Боб.
– Неважно, – резко бросила Элис. – И ты это знаешь. Суть в том, что…
Она продолжала вгрызаться в тему школьных долговых обязательств, а взгляд ее блуждал по комнате, возвращаясь к Роберту. Неприятный взгляд, и хотя слова ее не были адресованы Роберту Гу, в голосе звучали стальные нотки. Потом почти две секунды на ней был гражданский деловой костюм со старомодным темляком и карточкой-удостоверением. Удостоверение со знакомой эмблемой и буквами УВБ. Роберт понимал, что они означают. Он приложил максимум усилий, чтобы не вздрогнуть. Всего она знать не может! Он задумался, не координируют ли Боб и Элис пугающие признаки исподтишка, пытаясь его вывести на чистую воду. Но почему-то Роберту не казалось, что Боб на такое способен.
Потому он просто кивнул и с рассеянным видом огляделся. Мири вела себя тише обычного. Она смотрела в пространство и вид имела скучающий, как и положено тринадцатилетке, заточенной дома с родителями, которые болтают о Всякой Ерунде. Но это же Мири Гу, а на дворе не двадцатый век. Скорее всего, серфит, хотя обычно за столом она старалась этого не показывать.
Элис хлопнула рукой по столу, и Роберт, вздрогнув, посмотрел на нее. Она сверлила его взглядом.
– Ты не согласен, Роберт? – Даже Луиза Чумлиг ни разу не смотрела на учеников так агрессивно.
– Извини, Элис, я отвлекся.
Она рубанула воздух рукой.
– Неважно.
В воздухе безмолвно проплыли золотистые буквы.
Мири
Мири продолжала смотреть в никуда. Руки ее были на виду и не двигались. Это она с одеждой так наловчилась работать. О’кей, но что вообще, черт побери, происходит? Он хотел ответить безмолвным сообщением, но, чтобы не выдать себя стучанием пальцев по воздуху, ограничился вопросительным взглядом искоса.