Он так думал, и он все еще надеялся, что это так. Тем не менее безжалостный трудоголизм двух молодых коллег стал величайшей угрозой его планам. Например, сегодня…
– Да, да, безусловно, риски есть, – говорил Вас. – Мы это знали с самого начала. Но оставлять серьезный проект ЛТМП без присмотра еще опаснее. Мы обязаны выяснить, что творится в лабораториях Сан-Диего. И план «Кролик» нам в этом поможет.
Кейко Мицури покачала головой.
– Альфред, у меня давние связники в разведке США. Они не мои агенты, но бесконтрольному военному проекту спуску не дадут. В такой ситуации я бы им свою жизнь доверила. Я советую проинформировать их, очень неформально, и посмотреть, что они раскопают в лабораториях Сан-Диего.
Альфред подался вперед.
– А доверила бы ты им свою страну? Потому что именно об этом идет речь. В худшем случае окажется, что в Сан-Диего не просто разрабатывают ЛТМП, но и что проект вдобавок пользуется поддержкой высокопоставленных чинов американского правительства. Тогда все усилия твоих друзей пропадут втуне, поскольку их начальство насторожится и улики будут уничтожены. При расследовании настолько серьезной угрозы мы просто обязаны действовать самостоятельно.
В той или иной форме этот спор повторялся не раз после барселонской встречи. Сегодняшняя его итерация будет определяющей.
Кейко откинулась в кресле и раздраженно пожала плечами. Она декларировала более-менее реалистичный вид: тридцатилетняя женщина за столом где-то в Токио. Одну стену кабинета Васа Кейко трансформировала по своему вкусу, с минималистской мебелью и панорамным окном, выходящим на Токио.
Гюнберк Браун повел себя не так хозяйски, а просто занял одно из свободных кресел в кабинете Альфреда. Несомненно, Гюнберк рассчитывал, что влияние ЕС позволяет ему выразить подобное легкое недовольство. С Гюнберком сегодня не исключены реальные трудности, но пока что немец просто слушал.
Хорошо же. Альфред распростер руки.
– Я искренне полагал, что мы этот вопрос в Барселоне уладили и нашли благоразумное решение. Разве мы не добились успехов? – Он жестом обвел раскиданные по столу биографические отчеты. – У нас в распоряжении умы и руки – от всех можно правдоподобно откреститься, и никто не подозревает, что мы ими манипулируем. Фактически значимость всей операции совершенно недооценивается участниками. Вы в этом сомневаетесь? Вы полагаете, что американцы раскусили прикрытие нашего расследования?
Молодые люди покачали головами. Кейко даже позволила себе чуть завистливую усмешку.
– Нет. Ваша методика ОНА-компартментализации произвела подлинную революцию в военном деле.
– Действительно, и то, что мы поделились ею, даже с сестринскими службами внутри Альянса, удостоверяет, с какой серьезностью СВР отнеслась к этой чрезвычайной ситуации. Пожалуйста… если отсрочка превысит сто часов, с тем же успехом можно будет начинать заново. И какая же проблема не позволяет вам одобрить план?
Гюнберк переглянулся с японкой. Та нетерпеливым жестом пригласила его взять на себя инициативу.
– Альфред, я так понимаю, ваш вопрос был риторическим. Проблема плана «Кролик» в самом Кролике. Все зависит от него, а мы по-прежнему почти ничего о нем не знаем.
– Американцы тоже не узнают. Вся соль в том, чтобы имелась возможность опровержения. Кролик предоставит нам все, что требуется.
– И не только, Альфред. – Гюнберк смотрел на него неподвижным взглядом. Как ни юн был Браун, а чувствовалась в нем основательность немцев рубежа столетий. Он переходил от пункта к пункту неторопливо и неумолимо. – Кролик совершил чудеса при подготовке операции. Сама его способность такое проделывать выглядит угрожающе.
Вас покосился на результаты свежайшего расследования Гюнберка.
– Но вы обнаружили критические оплошности Кролика. Как ни старался он замаскировать их, а мы проследили его доверительные сертификаты до единственного источника. – В том, чтобы все сертификаты выдавала одна организация, не было ничего необычного, но то, что Гюнберк это выяснил в случае Кролика, можно считать триумфом. Для Альфреда, учитывая его, гм, деликатные взаимоотношения с Кроликом, новость эта стала поистине чудесной.
Гюнберк кивнул.
– Credit Suisse. И что?
– Значит, если Кролик окажется нашим кошмаром, мы просто выдернем из розетки Credit Suisse и выведем его с рынка.
– Выдернуть из розетки службу сертификатов Credit Suisse? Вы себе представляете, как это скажется на европейской экономике? Я горжусь, что мои сотрудники это разнюхали, но мы не можем воспользоваться находкой.