Вода полилась из душа холодная, отрезвляющая, приводя мгновенно в норму.
«Весь мир сошёл с ума. Что вообще происходит?»
Когда он вернулся в спальню, Лина уже лежала, перевернувшись на спину, глядя сонно в потолок. Он, как обычно, мягко тронул её плечо, после чего нагнулся и поцеловал в губы.
— Доброе утро, спящая красавица, — сказал он, улыбаясь.
— Кернсалх, -ответила супруга, зевнув, прикрывая рот ладонью.
Максим замер, не сразу осознав, что услышал. Голос его жены был таким же, каким он слышал его каждое утро, но слова… Слова были каким-то бредом. Он нахмурился.
— Что ты сказала? — переспросил он, думая, что просто не расслышал.
— Кернсалх, — повторила Лина.
«Что за бред!»
Он стоял несколько секунд, не в силах понять, что произошло. Какой странный звук она произнесла? Почему он не мог разобрать её слова? Ощущение нарастающей тревоги закралось в его мысли, но он решил, что это просто недоразумение.
«Чёрт! — Спохватился он. — Да я же опаздываю на работу! Сегодня же встреча в половину девятого с Никитиным!»
Жена вновь перевернулась, спрятав голову под подушку, оставляя лишь на виду зад. Видимо, она решила ещё немного подремать, благо сегодня ей на работу не идти.
Максим направился на кухню, где к тому времени находилась их дочь. Маша сидела за столом, работая ложкой, поедая йогурт и всё это запивая яблочным соком. Девочка также имела ещё слегка сонный вид. В школу идти, ей явно радости не приносило.
— Доброе утро, — произнес он, включая электрический чайник.
Девочка подняла на него глаза и засмеялась, сказав что-то так быстро, что он не успел уловить ни одного знакомого слова. Максим недоуменно замер с ложкой кофе в руке и пустой кружкой. Его дочь, его девятилетняя девочка, говорила, но ни одно слово не имело смысла.
— Маша, повтори, что ты сказала, — попросил он, пытаясь скрыть нарастающее беспокойство. — Но только внятно и понятно.
— Ксва мэндико, — с улыбкой ответила дочь.
Максим почувствовал, как холодный пот пробежал по его спине. Он обернулся к телевизору, который фоном транслировал утренние новости. На экране ведущая двигала губами, но звук, который доносился из динамиков, был беспорядочным набором слов, лишенным всякого смысла. Слова сливались в хаотичный шум, будто кто-то перемешал их, превратив в бессмысленную какофонию.
Он поспешно схватил пульт и выключил телевизор. По его телу прокатилась волна паники. Всё вокруг вдруг стало чуждым, незнакомым. Он попытался успокоиться, но разум уже был охвачен непонятной тревогой.
«Чёрт возьми! Что происходит?»
Максим вернулся к жене. К тому времени Лина уже сидела на кровати, смотря в окно, как будто ничего не произошло. Её длинные волосы находились в беспорядке, а сорочка задралась, открывая ноги и часть живота. Благоверная всегда трудно просыпалась утром.
— Дорогая, скажи что-нибудь!
Супруга с недоумением уставилась на мужа, через секунду выдав нечто непонятное.
— Что? Я тебя не понимаю!
Она вновь сказала, но эта была всё та же тарабарщина.
— Ты нормально можешь сказать. На русском.
Лина смотрела с широко распахнутыми глазами на супруга, слегка покачивая головой, что-то бормоча себе под нос..
— Чёрт! Я тебя вообще не понимаю. Какого хрена!
«Может я сплю?»
Мужчина взял лист бумаги и ручку, чтобы написать ей, но когда начал выводить буквы, они странным образом перепутывались, словно его рука больше не подчинялась привычному письму. На листе появлялись символы, которые не были похожи ни на один известный ему алфавит. Он бросил ручку, ощущая, как нарастает страх и паника.
— Лина, — сказал он громче, стараясь говорить медленно и четко. — Ты меня понимаешь?
— Кеарто, — ответила она, глядя на него с недоумением. — Суно майдаро тун.
— Да какой, к чертям, тун!
Максим отчаянно попытался объяснить жестами, что происходит нечто странное. Он показал на свою голову, на рот, размахивал руками, пытаясь передать смысл, но Лина смотрела на него с пустым выражением. Наконец появилась гримаса от раздражения. Она выкрикнула ему в лицо всю ту же странную тарабарщину, будто послала по известному адресу.
«Где… Где мои сигареты… Вот срань, ещё и купить вчера забыл».