— Куда ты? — вскричала Атуя. — Подожди. Пусть господин наш проедет…
Халидония, не слушая ее, зашагала по улице. Атуя осталась, продолжая смотреть на царский выезд. Из беседы городских стражей она узнала, что Клеопатра переезжает из Лохиасского дворца во дворец, находящийся против острова Антиррода, и думала: «От дворца недалеко до храма Посейдона и до театра: я увижусь с Антонием, буду чаще встречаться». Она последовала за всадниками, замыкавшими шествие.
У дворцовых ворот Атуя увидела Эроса. Он беседовал с начальником стражи. Атуя, дрожа от нетерпения, подбежала к нему, не слушая непристойных шуток воинов, указывавших на ее большой живот.
— Господин мой, я хочу видеть царя.
Эрос обернулся, узнал ее.
— Привет тебе, госпожа моя! — тихо сказал он. — Ты неудачно выбрала время — царь отправился во дворец.
— Господин мой, найди его, ради богов, и он отблагодарит тебя…
Подумав, Эрос шепнул:
— Завернись получше в плащ и следуй за мною.
Они прошли в ворота, и Эрос, остановившись у садовой ограды, вызвал главного садовника.
— Проводи госпожу в зеленую беседку, но никому не говори, что она там, — так приказал царь.
Долго ждала Атуя. Изредка она слышала голоса женщин и забивалась в темную глубину беседки, боясь, что ее узнает кто-нибудь из приближенных царицы. Наконец послышались тяжелые шаги, мужские голоса, и она увидела на дорожке Антония и Эроса.
— Здесь? — спросил Антоний.
— В беседке.
Антоний поднялся по ступенькам и в ту же минуту ощутил теплые губы на своей руке. Отдернув руку, он поднял Атую.
— Я рад тебя видеть, Атуя. Я тебе нужен?
Она испугалась, что он рассердится, и бросилась перед ним на колени.
— Прости меня, господин! Но я соскучилась по тебе… Я не хочу жить с Халидонией… Я боюсь ее…
И она рассказала, захлебываясь рыданиями, что Халидония ненавидит ее, ревнует к господину, повторяет его имя и сквозь сон проклинает ее, называя сукой.
«Возможно ли? — думал Антоний. — Бедный Эрос! Сказать ему? Или умолчать? Куда отправить Атую?»
Мысли прыгали в голове. Он торопился к Клеопатре, и торопились мысли.
Приласкав наспех Атую, Антоний приказал Эросу вывести ее из сада и в лектике отправить домой.
— Проводи ее сам, Эрос! Сегодня ты мне не нужен. Можешь спать со своей женою. А завтра я наведаюсь к вам и поговорю с тобой, Атуя!
В лектике, несомой сильными понтийцами, Эрос старался выведать у Атуи, зачем она виделась с Антонием. Стоя у беседки, он слышал обрывки ее речей и понял, что Атуя жаловалась на Халидонию, которая ревновала ее к господину.
«Неужели к Антонию? — думал он. — Следовательно, не меня, а его любит она… А я ей верил… Она не забыла его и, видя любовь Антония к Атуе, ревнует. О, боги! Если это так, пусть скажет, и я прогоню ее — лучше сразу узнать правду, чем узнавать ее постепенно, мучаясь и догадываясь…»
Всхлипывая, Атуя рассказала ему все, что знала и предполагала.
— Ничего, — улыбнулся Эрос, чувствуя, как голос застревает у него в глотке. — Ничего, — повторил он, — она образумится и не будет тебя преследовать. Говоришь, не преследует? Тем лучше, у нее есть муж, и жена, помышляющая о другом при живом муже, достойна порицания или наказания. Но не бойся, госпожа, я не буду пенять на нее за любовные сновидения, пусть грешит во сне, лишь бы не допускала себя наяву до непотребства.
— О, нет, господин мой! — вскричала Атуя. — Пощади ее и не гневайся. Она хорошая женщина…
Лектика остановилась перед домиком.
— Войдем, — сказал Эрос, отпуская понтийцев. — Она еще не спит, хотя уже ночь.
Халидония встретила мужа и Атую неприветливо. Лицо ее было сумрачно; она избегала смотреть на мужа, а на Атую и вовсе не обращала внимания.
Ужинали молча.
— Что с тобою, жена? — спросил Эрос, допивая вино и ставя на стол фиал. — Ты нездорова?
— Нездорова.
— Если заболела, я сбегаю к воротам Солнца за лекарем.
Халидония подняла голову: лицо ее то хмурилось, то вспыхивало злобной радостью. Эрос с недоумением смотрел на нее. Атуя испуганно мигала ресницами.
— Сходи за египтянином, — согласилась Халидония и растерялась, когда Атуя вышла из-за стола.
— Я пойду с тобою, господин мой, — сказала Атуя. — Ночь теплая, и я хочу подышать воздухом.
Халидония вскочила, швырнула сковороду на очаг.
— Не нужно! — крикнула она. — А ты, Атуя, избегаешь меня… Может быть, боишься?
— Боюсь.
Халидония с ненавистью взглянула на нее.
— Я ушла от тебя, когда народ встречал царицу, — сказала она. — Ты вела себя, как блудница, и мне стыдно было за тебя. Люди оглядывались, когда ты махала руками Антонию…