Из задумчивости вывела телефонная трель. Звонили по межгороду. Пресс-секретарь Московской выставки была сама любезность: выразила признательность господину Агееву за его согласие участвовать в благотворительном мероприятии, восхитилась его мастерством и уточнила:
– Событие намечено на двадцать пятое июля. Остается восемь дней, поэтому надо заказать билеты на самолет и зарезервировать номер в гостинице.
Сашка удивился:
– Разве мое присутствие обязательно? Насколько я помню, нет. Достаточно того, что будут выставлены мои работы.
– Если это ваша принципиальная позиция, то мы вряд ли сможем изменить ее, – в голосе женщины слышалось явное разочарование. – Но мы искренне надеемся, что вы пересмотрите свое решение. Поймите, в рамках выставки запланированы встречи фото-художников с посетителями и пресс-конференции со средствами массовой информации. Чем насыщеннее программа, чем больше авторов присутствует на мероприятии, тем больший интерес оно вызывает в обществе и привлекает дополнительные взносы.
Сашке не хотелось в столицу. И дело было отнюдь не в том, что поездка влекла за собой неминуемую задержку в сдаче двух проектов заказчикам. Это как раз не проблема. Если поднапрячься, можно ускориться и завершить работу в сокращенные сроки. Дело в том, что Сашка не представлял себя в многомиллионном мегаполисе. Здесь, в маленьком городке, в краю вечной мерзлоты и ледяных морей все просто и понятно. Даже заблудившись однажды в тундре в страшный буран, он чувствовал себя в безопасности, потому что и снег, и бесконечное белое пространство, и сбивающий с ног ветер – были родными и знакомыми. Парень умел не только выживать в подобных условиях, но и получать при этом удовольствие. С природой всегда можно найти общий язык. Временами она сурова, но никогда – жестока.
А вот как существовать в искусственном, каменном городе, лишенном души? Впрочем, если душа и есть – вряд ли ее тепла хватает каждому обитателю. Слишком уж много жителей на единицу площади. Какой уют может дать скопление однотипных бетонных строений, закрывающих небо, и асфальтовая пленка, мумифицирующая землю? Сашка не знал законов современного мегаполиса. Боялся, что, сойдя с трапа самолета, почувствует себя аналогично дикому зверю, запертому в вольере зоопарка. Черт. Ему было страшно за свою реакцию.
Пресс-секретарь кашлянула:
– Александр? Вы ведь не откажетесь помочь?
Помолчал, собираясь с духом:
– Не откажусь.
– Благородный поступок! От лица организаторов выражаю громадную признательность! Спешу сообщить, что все расходы мы оплатим. Продиктуйте, пожалуйста, паспортные данные, чтобы я могла заказать билеты.
Обреченно побрел к столу. Выдвинул ящик, достал паспорт. «Чего я разнервничался? Представился случай посетить столицу нашей необъятной Родины, а я в панику ударился. Клоун!» – в наказание Сашка вылез в Интернет, скачал карту московского метрополитена и принялся изучать ее. С трудом верилось, что эта грандиозная паутина тоннелей – всего лишь подвальный этаж монументального дома с названием Москва.
Глава 10
Марка сидела на подоконнике открытого окна и взирала на поселок с высоты третьего этажа. Пятиэтажный кирпичный дом был единственной высоткой в округе. Районная администрация выделяла квартиры залетным гостям в надежде, что те задержатся и пополнят трудовые резервы. Маркина мать, Вера Ивановна, имела педагогическое образование. Устроилась работать в школу учителем истории, за что и была наделена трехкомнатными хоромами. Надумай она их приватизировать и продать, на вырученные средства в городе нельзя было бы приобрести даже самый убогий уголок в коммуналке. Поселок, расположенный в трехстах километрах от краевого центра, не котировался на рынке недвижимости.
Девушка кусала губу, вспоминая недавний диалог с преподавателем экологии. После того, как она обнаружила незаконную вырубку в заповедной зоне, Петр Сергеевич пообещал, что разберется с ситуацией и натравит на нарушителей инспекторов и контролеров. Несколько дней Мара жила в предвкушении торжества справедливости: рубка будет остановлена, а виновные наказаны. Забежала в школу поинтересоваться у учителя итогом его разбирательств. Каково же было ее удивление, когда Петр Сергеевич устало отмахнулся:
– Мы с тобой подняли бурю в стакане воды. Замеченная нами лесосека – легальная. На участок выдан лесорубочный билет, так что все в порядке. Мы зря паниковали.
– Погодите, – нахмурилась. – Вы сами видели этот билет?
– Конечно видел. Черным по белому – вырубке подлежит 200 кубометров древесины, – раздраженно ответил мужчина. Беседа его нервировала. – Я же сказал, беспокоиться не о чем. Иди, займись делом. Я занят.
Мара поплелась домой. По идее, следовало радоваться: тревожившая проблема оказалась пустым подозрением. И все же странное чувство не давало покоя. Весь вечер слонялась из комнаты в комнату, ощущая, будто упустила нечто важное. Мать изучающе посмотрела на дочь:
– Чего шляешься из угла в угол? Тебе же объяснил человек: волновались вы напрасно. И вообще, переключись на что-нибудь стоящее! Твои листочки, цветочки и козявочки не прокормят тебя в будущем. Ты должна подумать о выборе нормальной профессии. Впереди выпускной класс, а ты еще не решила, в какой вуз и на какой факультет поступать!
Девушка изумленно приподняла брови:
– Как это не решила? Я уже говорила, куда буду поступать!
– Это на эколога-то? Ты все шутки шутишь?
– Я предельно серьезна. Ты знаешь.
Женщина закрыла рот ладонью. Выкрутасы дочери стали приобретать опасные масштабы. Посещать кружок юного натуралиста в свободное от занятий время – еще куда ни шло. Но намереваться связать с этим свою дальнейшую жизнь – бред и ребячество. Юношеский максимализм – явление трудно управляемое. Но все-таки Вера Ивановна надеялась, что заявления дочери носят поверхностный характер, и не стоит придавать им значения.
– Пора бы заканчивать с легкомысленными фантазиями. Ты уже не глупое дитя. В 16 лет надо проявлять больше ответственности.
Марка хотела сказать, что она действительно не дитя и способна принимать взрослые решения. Ей интересно все, что связано с природой, и она уверена, что на этом поприще добьется многого. Ведь когда любишь свою работу, то делаешь ее качественно. Да, труд эколога низкооплачиваем, но разве это главное? Девушка вздохнула. Она могла бы долго и красноречиво объяснять маме, что сотню раз взвешивала все «за» и «против», и осознала, что нельзя предавать мечту. Но мама вряд ли бы поняла…
Мара поглядела вниз: дворник лениво подметал территорию перед домом. Вдалеке, за гаражами, виднелось голубое здание школы, а чуть правее – почты и детского сада. Широкая дорога вела в горку, за которой начиналась притока Амура. Можно было пойти на речку поплавать, но сейчас полно мошек и оводов. Едва вынырнешь – насекомые вгрызутся в мокрую кожу, испортив впечатление от купания. Лучшее средство спасения от мошкары и комаров – дым. Но не разведешь же костры вдоль всего берега. Идеальное время для водных процедур – раннее утро и поздний вечер.
«Искупаюсь после того, как вернусь с огорода», – переоделась в спортивный костюм, натянула кроссовки и вышла на улицу. Дачи жителей пресловутой пятиэтажки находились в шести километрах от поселка, возле Верхнего хутора. Нижний хутор – с тремя домами – располагался чуть ближе, у самого берега, и в один прекрасный момент был полностью затоплен в половодье. Пострадавшие обитатели вынужденно переселились в более высокое и безопасное место, откуда взирали с тоской на свои заброшенные лачуги.
Путь занимал около часа пешком. Ухабистая тропа вихляла между зарослей вековых деревьев, тишина лишь изредка прерывалась ревом мчавшегося мимо мотоцикла или грузовика. Марка шагала быстро, чтобы гнус (так называют уссурийскую мошку) не успевал примоститься на теле. После укуса открывается кровоточащая ранка, она распухает и ужасно зудит. Чесать ее нельзя – раздражение только увеличится. Когда мелкие крылатые твари усиленно атаковали, девушка срывалась на бег трусцой.