- Я убил того адамана, при котором находился этот нож.
- Ты знаешь, чей он?
- Сейчас - мой. До этого он принадлежал адаману. Ранее - именной кинжал Эфелиана.
При упоминании имени легендарного эльфийского полководца, все сидящие рядом вздрогнули и с неподдельным интересом и тревогой посмотрели на Мордрауга.
- Ты убил того адамана? - переспросил Тильнир, сощурившись.
- Да. - был ответ.
- Ты, полукровка, которому от силы может быть лет тридцать - сорок, однако утверждаешь, что пережил Время Страдания, окончившееся почти сотню лет назад. Ты носишь именной меч гвардейца Лин’Элондэ, подразделения лучших воинов элле, полностью уничтоженного адамин, и говоришь, что он перешёл тебе по наследству? Лин’Элондэ были элитой, мальчишка! Они ревностно следили за своей родословной, и никогда бы не допустили кровосмесительства. А ещё - при тебе кинжал самого Эфелиана! - эльф поднялся с места, глаза его пылали, а сабля в руке вновь угрожающе появилась перед жутким лицом пришельца. - Отвечай, кто ты такой, полукровка! Если ты шпион адамин, тебе отсюда бежать некуда.
- Ты не доверяешь мне. - в общем молчании тихо сказал Мордрауг. - На твоём месте я поступил бы также. Возьми моё оружие, и я, безоружный, отвечу тебе одному, кто я. На ухо. Я не люблю говорить о себе открыто. Когда вы узнаёте ,кто я, у вас слишком бурная реакция. А этого я не хочу.
Он протянул эльфу оба клинка. Тот, колеблясь, взял их и приблизился к вампиру. Мордрауг едва слышно шепнул Тильниру два слова. Тот мгновенно отпрянул, оружие выпало из его рук под ноги вампиру. Взгляд Тильнира на сей раз был полон страха и замешательства, рукой эльф невольно прикрыл рот. Мордрауг вернул своё оружие в ножны и сел на место. Взгляды сидящих взволнованно бегали от него к лидеру, который тоже медленно сел, даже не подняв саблю.
- Не ожидал встречи с тобой. - наконец выдавил эльф из себя.
Мордрауг молчал, глядя ему в глаза.
- Он... не опасен для нас. - сообщил Тильнир остальным. - Этот... адамэль... на нашей стороне. Всегда был на нашей...
Наступила тяжёлая тишина. Напряжённая обстановка немного спала, когда из шатра неожиданно выскочила маленькая эльфийка и испуганно прижалась к Меланэ.
- Опять страшный сон? - шепнула та, гладя девочку по голове.
Та кивнула, и, подняв голову, удивлённо уставилась на Мордрауга, широко раскрыв свои большие зелёные глаза.
- Моя дочка. - пояснила эльфийка. - Эти дни были для неё чересчур тяжёлыми.
Эльфы постепенно вернулись к тихому разговору между собой. Мордрауг не принимал в нём участия, сидя теперь в нескольких шагах от них. Было ясно, что викерцы активно расспрашивают Тильнира о случившейся с ним перемене настроя.
Эльфы никогда не славились воинственностью или агрессивностью. Они предпочитали отгораживаться от проблем, и лелеять свой уютный мирок, даже если эти проблемы уже выламывали двери и убивали всех вокруг.
Да, этот народ умел делать превосходное оружие, и Рилахвар - меч Мордрауга - был тому подтверждением. Однако оружие являлось для эльфов лишь ещё одним воплощением искусства и красоты: мечом можно было восхищаться за его прочность, блеск, гравировку и остроту. В смертоносности такого клинка, как и в умении сражаться, эльфы также находили лишь утончённость движений, а не военное ремесло. Эльфийская цивилизация постоянно стремилась к совершенству, гармонии и идеалу в своих представлениях о мире, жизни и быте. И в этом они были настоящими мастерами, творцами великолепия и грациозной красоты, сосредоточенными лишь на созидании, а не на соперничестве в погоне за наилучшим результатом. В этом и крылась их беда при столкновениях с врагами: эльфы умели великолепно сражаться (если были этому обучены), но по самой своей натуре противились применению своих навыков на практике и кому-либо во вред - ведь убийство для них было сродни разрушению. Прочие же существа, в свою очередь, не беспокоились насчёт подобного и старались обрушить на противника всю мощь и ярость своих сил и способностей.
В лесном убежище находились, по большей части, молодые эльфы, не обученные владению оружием. К тому же, они были городскими, оторванными от своей этнической родины, и потому наиболее беззащитными и ранимыми. Подобная инфантильность касалась даже тех беженцев, чей возраст перевалил за седьмую сотню. Прожившие столетия в покое и довольстве, в сложившейся ситуации эти почтенные эльфы были сродни человеческим подросткам, оставшимся без старшего командира в самом эпицентре войны. Мордрауг ощущал их страх, их замешательство и отчаяние.