Тильнир предлагал уйти в Пригорье, Мельгир хотел остаться в Нерклоте, Ильраэн и Риаглин сетовали на ужасные условия и желали отправиться в Элериен как можно скорее и без сражений. Сквозь тихий спор прорезался мелодичный голос: Меланэ пела дочери колыбельную. Мордрауг вспомнил своё детство, в котором не было места ни колыбельным, ни сказкам на ночь. Всякий раз, как ему случалось услышать беззаботное эльфийское пение, что-то внутри него будто засыпало, и он готов был неотрывно внимать песням и наслаждаться этими мгновениями. Больше спор его не интересовал, и вампир целиком отдался во власть чарующего голоса, исполняющего колыбельную:
Засыпай в тиши ночной
Ясноглазый ангел мой,
Страх и зло пусть сгинут вон,
Ты увидишь дивный сон.
Звёзды светят в небесах,
Ты увидишь их во снах,
Полетишь, доверясь сну,
Ты в далёкую страну.
Там царит одно добро.
Свет луны, как серебро,
Освещает тебе путь.
Засыпай, про всё забудь.
В этот миг свои мечты
Словно явь увидишь ты.
Засыпай в тиши ночной,
Ясноглазый ангел мой.
Наступила тишина, вырвавшая вампира из блаженного ступора. Он беззвучно вздохнул, восхищённый голосом Меланэ и, взглянув на девочку, заметил, что та уснула. Мрачные мысли вернулись к нему, едва он представил, сколько кошмаров увидела она за всего лишь один вечер кровавого побоища в Викере. Мордрауг часто за свою жизнь встречался с детьми, ставшими свидетелями резни и гибели своих родных, прошедшими ад войны. Они сильно отличались от простых эльфов, это были жестокие и суровые создания, которые с большим трудом пытались адаптироваться среди своих мирных сородичей. Тильнир наглядно демонстрировал это в кругу сородичей, да и сам вампир был таким же.
Бьянка, на первый взгляд казавшаяся довольно легкомысленной, на удивление серьёзно выслушивала всё, что рассказывали гном и оборотень, вплоть до уточнения определённых деталей. Однако стоило Мордраугу, бредущему вдали, показаться ей на глаза, как вампирша довольно скоро закончила беседу и отправилась к своему ненаглядному. К огромной радости Борка, который традиционно покрыл ругательствами всё и всех, и улёгся спать внутри палатки, Через несколько минут возни, оттуда послышался громкий залихватский храп. Темнозору спать не хотелось, хотя за эту ночь он чертовски устал пробираться через лес, а потом возиться с созданием укрытия. Чтобы не страдать от скуки, он решил прогуляться по поляне и поразмышлять о судьбе-злодейке, закинувшей его в непролазные дебри вместе с безумными кровососами и доисторическим демоном.
«Что нам рассказал Велерад? - размышлял он. - Ну, провёл лекцию по истории, ну напугал будущим пиндецом... А каковы его-то действия, что он собирается устроить с этой кучей рыхлых горожан и нами? Что-то это всё мне напоминает всяких чинуш... У нас, мол, есть план, но мы вам его обрисуем поразмытей, а сути не скажем, потому что мы ничего пока и не приготовили. Ха! Да у них у всех один план - заручиться народной поддержкой, получить власть, а потом жиреть, сидя на золоте из королевской казны. Как бы не вышло, что я опять втянут в какую-то грязную политику... С демоном. Кажется, он обмолвился, что я могу просить, чего хочу в обмен на помощь. Угу, одному напомогал уже. Он мне теперь как минимум саму Мелисенту притащить должен, а не рассказать, где она...»
Сразу же он вспомнил о событиях более чем семидесятилетней давности. И ту, с которой ему было действительно хорошо, ту, которая, кажется, отвечала ему взаимностью. Правда, это так и не удалось узнать наверняка... Темнозор мечтательно вздохнул, припоминая черты её прекрасного лица, белые как снег волосы, восхитительную фигуру, но тут же поморщился и тряхнул головой, пытаясь отогнать мысли о том, как закончились их совместные приключения.
Аккуратно обойдя широкий лагерь беженцев, оборотень шагал по пояс в траве по краю поляны. По его подсчётам выходило, что вне леса уже должно начать светать. Однако в этой мгле, кое-где прорезаемой тусклыми светильниками лесного народа, время остановилось многие тысячи лет назад. Здесь в любое время суток была только ночь.
- Чёрт побери, сложно привыкнуть к мысли о том, что ты теперь не скоро увидишь солнце... - взглянув на древесный купол над собой, со вздохом сказал сам себе Темнозор.
Мысли, одолевавшие его, постепенно сменяли друг друга, и усталость наконец-то начала сказываться. Решив, что пора возвращаться, оборотень зевнул, выбрался из дебрей поглотивших его раздумий, и тут же замер. Вокруг наползал густой туман, который становится всё плотнее и выше. Сквозь него с трудом пробивалось сияние зелёных светильников вдали.