- По крайней мере, он умер счастливым. - сказал Гвиаль. - Сейчас это невероятная роскошь.
- Значит, не явился ни один из злодеев? Не стал спасать девку сию? - задумчиво повторил Ирдес, стистнув пальцы.
- Никаких происшествий, если не считать того свихнувшегося гоблина на рынке. - мрачно ответил Балер. - Они могли затаиться на время, или виной всему был дождь... Можно много всякого напредполагать, вот только это бессмысленно. Меня всё больше злит эта их неуловимость. Мы прочесали все кварталы нелюдей, разве что развалины по кирпичику не разобрали. Мы исследовали окрестности города, проверили крестьян у реки, проводили дознания пленных и тех, кого ловили в кварталах. Ничего. А этой ночью, вопреки ослабленной охране под стенами, вопреки меньшему количеству патрулей и показательным казням в квартале, никто не появился!
Процедив последнюю фразу, рассвирепевший рыцарь яростно впечатал кулак в деревянную стену с такой силой, что доски треснули.
- У нас достаточно пойманных, раненых и больных нелюдей, кои неспособны пригодиться более, дабы повторить попытку сию ещё несколько раз. - умиротворяюще заметил епископ. - Ничто не даётся тебе в одночасье, брат Балер. Ты молод и горяч, но нынче настало время испытаний. Обуздай пыл свой, наберись терпения, и Всевышний вознаградит твоё смирение и труд твой Сегодня желаю я лично посетить крестьян, что близ реки обитают, и потолковать с ними. В моё отсутствие надлежит тебе и братьям нашим подготовиться к опустошению кварталов нелюдских.
- Прости? - Балер был несказанно удивлён таким приказом.
- Кварталы закрытые с каждым днём всё опасней. - пояснил Ирдес. - Опасны они для люда здешнего, ибо злоба и ненависть копятся внутри нечестивых тварей, что оказались заперты. Но сверх того - опасны кварталы сии грязью да нечистотами, трупами смердящими, да сыростью осенней. Коли оставить всё, как есть, заразу породит в себе то место, и выплеснется она на весь город. Надобно пресечь подобное. В ближайшие ночи после опустошения продолжайте казнями да девкой врага выманивать, а я тем временем потолкую с королевскими особами насчёт дел наших дальнейших.
- Как тебе будет угодно. - кивнул Балер. - К твоему возвращению всё будет готово.
- Не торопитесь. - поднял руку епископ. - Ибо начнём мы дело наше правое лишь на рассвете. Идём же, оповестим войско о делах грядущих.
Вечерело. Погода по-прежнему была гадкая, моросил лёгкий дождь и временами промозглый ветер норовил одарить горожан простудой.
Неспешно двигаясь верхом на лошади по Викеру, Ирдес в сопровождении дюжины инквизиторов направлялся к королевскому замку. Едва прибыв из поселения за городскими стенами, он решил не откладывать дела в долгий ящик, и сразу же поговорить с принцем-регентом о судьбе разрушенных кварталов.
Поездка выдалась удачной - крестьяне, наслышанные об ужасах, творящихся в столице, приняли его с братьями как героев, и с интересом собрались на проповедь. Это было хорошо. Сила Всевышнего и его слуг постепенно росла в этом порочном королевстве, а прочие культы забились по углам, не в силах ничего противопоставить инквизиторам. Что было правильным решением. А уже очень скоро ни один из всех этих гнусных культистов не сможет избежать правосудия.
За годы службы в Инквизиции, Ирдес побывал во многих странах и городах, но нигде ещё вера во Всевышнего не оказывалась столь слаба, как в Нерклоте. Это было большим допущением, но и его можно было понять - Нерклот не из тех королевств, до которых можно легко добраться, не решив всех дел с окружающими Зиран государствами. Однако с каждым днём в церковь Инквизиции приходило всё большее количество людей, и все усердно молились. Они были напуганы, и, разумеется, искали помощи, защиты и совета у тех, кто показал в прошедшие дни свою силу и активно собирал людей под своим знаменем.
Вечерний город медленно темнел, начинали зажигаться уличные факелы, в окнах домов разливался свет от свечей. Лишь одно место чернело в постепенно оживавшей столице - кварталы нелюдей. В них, в полной разрухе, грязи, холоде и голоде, продолжали доживать свои жалкие жизни некоторые представители своих народов. Те, кто не сбежал и чью вину пока что доказать не удалось, оказались взаперти в своих полусгоревших жилищах и ждали своей участи. Обычно их ловили и использовали как рабочую силу. Однако ни торговли с ними, ни какой-либо помощи от викерцев-людей мятежники не получали.
Горожане-люди не ходили на ту часть города, да и инквизиторы старались лишний раз не появляться там - казнённых и повешенных никто не снимал и не убирал мусор и грязь, так что запах разлагающейся плоти был просто отвратительным. Самим нелюдям снимать и хоронить покойников запрещалось. Любого, кто посмел совершить подобное, надлежало казнить, либо, при относительной удаче, он становился рабом и выполнял грязную работу по городу. На деле же, если инквизиторы видели пустующие виселицы, они без суда и лишних разговоров забирали с собой тех, кто обитал в ближайших к пустующему месту казни домах, обязательно вешая кого-то из пойманных - в назидание остальным и, заодно, чтобы столб не пустовал.