- Сие только предстоит узнать. - ответил Ирдес. - Возмущенье горожан на площади наблюдал я вчера во время обращения к народу, но что скажут они сегодня, когда свершится правосудие?
- Ты будешь приятно удивлён. - пообещал колдун, уходя.
- Колдун! Забыл ты кое-что! - окликнул его Ирдес, указав на свою руку.
- Ах да, печать... - бросил Алитер. - Что ж, тут всё не так просто, любезный. Видишь ли, бумаги, которые ты мне выдал, могут с лёгкостью обесцениться, или пропасть... Случайный пожар, или ещё что-нибудь... Мало ли, что вы придумаете, решив покончить со мной в один прекрасный день. Печать же останется, покуда я жив. Этот гарант куда весомей, чем официальный документ. В случае, когда твой божок введёт тебя в искушение избавить мир от моего присутствия, посмотри на свою руку, и вспомни: всё, что будет физически вредить мне, ты почувствуешь на собственной шкуре. Так что береги себя, епископ, если ты понимаешь, о чём я. Удачного дня.
С этими словами Алитер исчез в коридорах замка, оставив опешившего и разгневанного Ирдеса стоять столбом в одиночестве.
Гектор проснулся от громких криков и рыдания своей жены Офелии, вбежавшей в спальню.
- Ох, ужас-то какой!! Да как же это! Да почему ж они?!
- Жена, что стряслось? - спросонья удивился Гектор.
Офелия подбежала к нему и бросилась на грудь, продолжая причитать.
- Да объясни ты толком, что произошло! - воскликнул Гектор.
- Гектор, родной... - рыдала Офелия. - Сынок наш... Вильд...
- Что Вильд?
- Убили его! Что ж это такое творится, почему, за что?!
- Как... Убили? - оторопел Гектор. - Кто?
Вильд был его единственным сыном. Он давно уже переехал жить со своей женой в отдельный дом, устроился на службу одному из вельмож, и на днях у супружеской пары родился первенец.
- Твари те! - ответила, заливаясь слезами, Офелия. - Те, которые по ночам рыскают, да людей невинных губят! Неделю тому, как на соседней улице семью гвардейца перерезали... После ещё семью погубили, бондаря-то, Вареса. Вчера вон знать порезали... И нынче утром богатея Ласкеса с семьёй да слугами умертвили... А там ведь... У них... прислужником... Вильд, родненький!! За что же тебя-то, с женой и малышом?! Что ж это творится-то?!
- И... всех?... Всю семью? - выдохнул белый как мел Гектор.
Тут же вспомнился недавний разговор с незнакомым типом в кабаке. Чудища... Слуги короля, который людей изжить хочет... Потому и не показывается все эти дни с самого восстания. Неужели всё это правда? Неужели старый король действительно выжил из ума?
Балер был рад тому, что наконец-то его идея воплотилась в жизнь, и теперь ему откроется дорога к такому титулу, о котором можно лишь мечтать. Поначалу он был удивлён приказом Ирдеса, но поутру осознал, для чего всё это было сделано. Поддержка народа, запуганного и взбешённого, всегда была главным козырем в вопросах смены власти. Что ж, надо так надо. Будучи сыном знатного дворянина, Балер прекрасно знал, что, как и с какой аккуратностью нужно сделать, поэтому быстро и легко выполнил требующуюся работу. Также он предполагал, что вампиры с оборотнем помогут достичь правдоподобности нападения, растерзав кого-то из ночных стражников. Предводитель рыцарей был готов к этому.
Кромсая мечом тела, Балер представлял, как он расправится с упырями и Темнозором, после того, как поймает их и представит свои трофеи Первосвященнику Вениамину с Конклавом Инквизиции в Тикване. Да таким поступком он заткнёт за пояс самого Ирдеса! Хотя нет, чудовища заслуживают гораздо более мучительной смерти. И он, Балер, устроит им такую пытку, о которой не ведал ещё никто и никогда. Он опробует на этих тварях весь арсенал пыточной, а затем четвертует их, но не станет отрубать этим преступникам конечности, а попросту раздробит им все кости, по очереди. После этого он вытащит Мордрауга на улицу, распнёт его и дождётся утра, дабы вместе с горожанами понаблюдать за муками сгорающей при солнечных лучах нечисти. Да, вампир умрёт первым. А Темнозор ещё долго будет умолять о смерти. Балер вернётся в теперь уже своё собственное королевство и посадит лишённого зубов и пальцев оборотня на цепь у трона, чтобы все видели его триумф!
Ещё раз предаваясь этим мечтам, рыцарь стоял перед помостом на центральной площади Викера, глядя на привязанных к столбам членов королевской семьи. Толпа бурлила, народ потихоньку оживал и некоторые уже жаждали зрелища.
Наконец, Ирдес вышел из дворца в сопровождении дюжины монахов. Балер подошёл к нему, дав знак, что хочет поговорить.
- Мнится мне, ведаю я, о чём желаешь ты говорить со мною... - произнёс инквизитор.