- Вот как? Я всё же намекну, дабы удостовериться... Два дня назад, как ты и ожидал, принц определённо пошёл вразрез с волей Всевышнего. Разбираясь с ним, я немного устал, и, так уж вышло, присел на трон перевести дух. И мне на нём очень понравилось.
- Вижу я, куда ты клонишь. Пожалуй, сие вполне приемлемо. Ты знатен, и лоялен Священной Инквизиции. Мог бы я короновать тебя на престол Нерклота, ибо иных кандидатур всё равно нет.
- Рад это слышать. - кратко поклонился Балер. - Я оправдаю возложенные на меня Инквизицией надежды. Ты и сам прекрасно знаешь мою исполнительность.
- Верю в сие. - кивнул Ирдес. - Не раз доказал ты преданность свою делу нашему. Однако предупредить тебя смею, Балер. От высоты, на коей ты окажешься, может появиться головокружение. Берегись того!
- Я верен и предан Священной Инквизиции и смиренно служу ей! - отчеканил привычную фразу Балер, раздражаясь на то, что Ирдес сомневается в нём. - Когда, ты думаешь, подходящее время для коронации?
- Не ранее, чем свершится суд над королём и народ успокоится. - ответил Ирдес.
Всё это время Густав размышлял о положении, в котором оказались он и его семья. Он решительно не понимал, в чём дело и как какие-то монахи посмели схватить его и творить всё, что им заблагорассудится.
Когда рыцари волокли его по замку, он пытался сопротивляться, но не сумел даже пошевелить руками. Когда же его стали тащить по ступеням, холодный пот прошиб короля: он и до этого не чувствовал своих ног, но сейчас, понимая, что это его голые ступни, шурша, волочатся по ступеням, ему стало по-настоящему страшно. Он был уверен, что неподвижность его тела - не более чем слабость от болезни и потери крови, но сейчас старый король начал в этом сомневаться.
Его спустили в темницу, грубо усадили в жуткого вида железное кресло и надели колодки на руки и ноги, что, в сущности, было не обязательно. Всё это время король молчал, поражённый действиями инквизиторов. Ему было дурно, голова кружилась, а сердце покалывало.
Держа в руках длинную железку, чей раскалённый докрасна конец напоминал крест, к Густаву подошёл монах неприятного вида - всё его лицо изрыли багровые оспины,а волос на голове почти не осталось. Один из рыцарей разодрал на груди Густава сорочку, и монах прижал дымящийся конец стального прута к обнажённой старческой плоти. После непродолжительного шипения, он отдёрнул своё орудие и в ужасе отпрянул, приложив руки, сложенные в форме креста, к груди.
- Да он колдун! Колдун на троне!! - завопил он, улепётывая прочь: Густав не почувствовал чудовищной боли от прикосновения к телу горячего железа.
Рыцари дружно захохотали, и, обмениваясь шутками о том, что король оказался из Ордена Креста, схватили того и поволокли прочь из темницы. Густав почти не заметил этого. Он уже едва соображал от всего пережитого.
Он снова вспомнил о Бьянке. Его верная слуга предала его, перейдя на сторону зловещего убийцы! После стольких лет! Если бы она осталась, если бы он сам не сглупил, разорвав договор, она бы наверняка смогла что-нибудь сделать - вытащить его из этой мрачной темницы, перебить множество инквизиторов... Но вампирши рядом не было. Как не было никого, кто мог бы самоотверженно спасти его. Густав с ужасом осознал, что всю свою жизнь провёл в полном одиночестве, хоть и был окружён множеством людей каждый день.
Отчаяние овладело королём, мысли путались, его тошнило и он терял сознание. В какой-то момент он вспомнил о Пролиане и уцепился за эту мысль: возможно, сейчас, пока его тащат прочь из замка, на площадь выбегут нелюди и спасут его...
Вся площадь оказалась заполнена людьми, которые явно были чем-то недовольны. Чем-то? Нет, они кричали ему, что он демон и убийца. Надеясь найти помощь и сострадание среди горожан, Густав тщетно всматривался в лица людей. Здесь были и крестьяне, и рабочие, и даже знать. Все они, совсем недавно обожавшие его, теперь жаждали его смерти. Он не увидел ничего, кроме злобных взглядов, и слышал лишь проклятия в свой адрес. Его подвели к деревянному помосту в центре площади, где стоял высокий столб, а рядом суетились инквизиторы, среди которых был и их довольный предводитель - Ирдес. Рядом стояли ещё шесть столбов: к ним были привязаны Фальстаф, его жена и её родные.
- Отец!! - взревел принц, брызгая кровью из разбитого рта. - Они заклеймили меня! Всех нас!! Выжгли свой поганый знак на коже! По живому!! Они захватили власть! Дьявольские культисты обманули нас!
- К тишине призываю! - громко воскликнул Ирдес, когда Густава привели и принялись связывать. - Горожане Викера, вот пред вами тот, кто повинен в страшных разбоях ночных и смертях братьев и сестёр наших! Король Густав и семья его - вот виновники сих злодеяний!