Крики боли огласили площадь, но были заглушены сотнями криков радости. Огонь охватил тело Густава, и он завыл, ощущая, как жжёт внутренности. Кожа рвалась и лопалась, медленно обнажая мясо, а затем и кости, плоть превращалась в чёрную золу.
Пламя играло в широко раскрытых глазах Ирдеса, и довольно улыбался Балер, стоявший поодаль, скрестив на груди руки. Никто не замечал, что в окне одной из башен королевского замка за казнью наблюдает, улыбаясь своим мыслям, ещё один участник заговора и претендент на трон.
- Какая тонкая ирония. - произнёс он. - За всю свою жизнь король и пальцем не пошевелил ради процветания своей страны. И в итоге не смог пошевелить им, даже умирая.
Огонь уже поднялся к самым верхушкам столбов, но сквозь него было видно, как бьются в агонии сгорающие заживо люди, как их объятые пламенем и уже мёртвые тела обрушиваются вниз, освобождаясь от сгоревших верёвок, как огонь обгладывает чёрные обугленные кости...
Обезумевшая от вида казни толпа постепенно стала успокаиваться, и, бормоча что-то под нос, люди начали расходиться по домам.
Через несколько часов обгоревшие столбы убрали с площади, а угли, золу и всё, что осталось от казнённых, собрали и вывезли из города, рассыпав в поле.
Глава 4: Дипломатия
Эмиль Трост, начальник городской стражи, от которой осталась лишь жалкая горстка королевской охраны, стоял в толпе горожан на главной площади и не верил своим глазам и ушам. Инквизиторы водили викерцев за нос, но то, как легко весь собравшийся люд вёлся на сказки о короле-чернокнижнике, вызывало в пожилом гвардейце бурю негодования. Выходит, оборотень был прав? Вопрос возникал в голове снова и снова, но Трост гнал эти мысли прочь. Сейчас он был занят тем, что пытался образумить хотя бы тех людей, что стояли рядом. Однако всё, что ему удавалось - лишь толкаться среди и без того беснующейся толпы. Его зычный хриплый голос тонул в потоке брани, исторгающемся из сотен глоток в адрес королевской семьи.
Когда началось сожжение, толпа возликовала. Трост видел среди собравшихся своих соседей, знакомых, и даже сослуживцев и подчинённых - все они верили в инквизиторскую чушь. Он знал правду, почему король не чувствует боли. Но принц, как и вышестоящие вельможи, запретил об этом болтать, дабы пресечь волнения и панику в и без того неспокойном нынче городе. Потом начались убийства приближённых Густава, влиятельных министров... Трост не был уверен, кто именно в этом замешан: это могли быть междоусобицы знати в новой борьбе за благосклонность регента, или же за богатеев взялся вампир. Теперь, отчаянно взывая к окружающим его одурманенным горожанам, начальник стражи наконец всерьёз воспринял и третью версию - инквизиторы избавлялись от неугодных им вельмож, имевших влияние при дворе. Раньше бы такая догадка была бы невероятным бредом, но теперь власть полностью находилась в руках одной организации, которая творила, что хотела, пудря народу мозги и запугивая придворных.
Наконец, Эмиль сдался. Ему не перекричать эту дурную ораву, не спасти короля и его семью, он был один против всех собравшихся здесь. Растолкай он людей, выскочи он на эшафот с речью, его никто бы не стал слушать - толпа уже жаждала казни, и ничто не смогло бы её отвлечь от этого стремления. Впрочем, стоило быть реалистом вдвойне - ему и слова сказать бы не дали - не зря тут столько вооружённых рыцарей и монахов. Если бы его не истыкали стрелами и мечами сразу же, то уж точно бы настойчиво пригласили присоединиться к королю в ту же минуту.
Когда останки королевской семьи догорели и народ принялся расходиться, Трост тоже медленно побрёл домой. Всё, чего ему сейчас хотелось - напиться в хлам и уснуть. Он уже знал, что в ближайшие дни кресты упразднят королевскую стражу за ненадобностью, а это значило, что скоро могут прийти и за ним. В свете такой перспективы обещание треклятого оборотня нагрянуть снова уже не казалось столь роковым.
Из мрачных раздумий Троста вывело ощущение, что его кто-то дёргает за рукав. Взглянув на грубияна, он с изумлением узнал в нём Жака. Придворный шут выглядел необычно в простой одежде и без своего дурацкого колпака, хотя, конечно, свой горб спрятать ему было некуда.
- Ну как, очнулся? - спросил горбун. - Айда побеседуем, начальник.
- Тебе-то что от меня надо? - протянул Трост.
- А вот об этом, друг мой по несчастью, нам лучше на улице на разглагольствовать.
- Чёрт с тобой. - огрызнулся Эмиль. - Пошли, и шустрее.
Лицо шута было серьёзно, это настораживало. Даже немного пугало, если поразмыслить, потому что Трост всегда видел Жака с довольной заискивающей улыбкой. Горбун сидел за столом в гостиной начальника стражи и угрюмо допивал настойку вместе с хозяином дома.