- Ага, в чистом поле толпа народу ждёт не дождётся узнать, где ты сожрал пару крестов. То, что ты повёрнутый на людях, это уже все знают. Мне-то что с того? - пожал плечами оборотень. - Моя задача - против своей воли тащиться в орчью дыру, а не нянчиться с тобой, поставляя свежатинку. Ты ведь для меня оказался совершенно бесполезен. Хочешь жрать - беги лови, ножки есть, чай, не маленький!
Если бы вампир был способен покраснеть и раздуться от возмущения, Темнозор поставил бы тысячу золотых, что тот бы сейчас походил на помидор. Ставший уже привычным пронзительный взгляд буквально испепелял оборотня. Темнозор, не сильно надеявшийся на столь бурную реакцию со стороны вампира, был приятно удивлён. Такую, вроде бы, пустяковую глупость сделал - а смотри-ка ты - задел за живое Его Ледяное Величество! Оборотень снова улыбнулся своим мыслям - устоять перед соблазном подгадить, пускай и мелко, этому напыщенному снобу, было решительно невозможно. Видимо, улыбка вышла что надо - Мордрауг сжал кулаки, и всё бы окончилось интересной дракой, если бы не прошедшая мимо Бьянка, заметившая:
- Спасибо, что подождал, радость моя, но вот добыча нам такой милости не окажет.
В считанные секунды вампиры пробежали расстояние от дороги до людей. Последние мгновения перепуганной непутёвой семейки были уже неинтересны оборотню. Он развернулся и пошёл к Борку, всё ещё надеющемуся найти хоть что-нибудь ценное в повозке.
Прошло шесть дней, как они покинули Проклятый Лес, а Скаархол был всё ещё далеко. И ни следа орков. Силы вампиров вновь иссякли, и они вынуждены были спать днём, вдвоём с головой завернувшись в спальный мешок. Одного мальца, захваченного тогда в поле про запас, они прикончили тем же вечером. Темнозор, конечно, понимал, что его спутники используют все возможности, чтобы добраться до границы побыстрее, но постоянные остановки и медлительность этих двоих начинала его раздражать. Учитывая, сколько народу они поубивали ещё в Викере, да и по дороге, вампиры должны были прямо таки излучать бодрость и порхать аки бабочки. Вместо этого они будто бы страдали от похмелья, удивляясь, как быстро иссякают их силы.
Пока Мордрауг и Бьянка в очередной раз отсыпались, Темнозору оставалось лишь коротать хмурые дни в компании Борка и бурдюка с вином, благо последнего было достаточно, а старый гном знал множество хороших историй и небылиц. Оборотень потеплее кутался в свой плащ, надвигал шляпу на нос, и старательно изображал внимательного слушателя, хотя сам часто мирно дремал под густой гномий бас. Тяжёлые серые тучи и унылость окружающего пейзажа, который не менялся уже который день, даже его вгоняли в меланхолию и сонливость.
Однако чем чаще он дремал, тем глубже и навязчивей становились сновидения. Всё чаще в них мелькал стройный женский силуэт с белоснежными волосами: поначалу едва различимо, затем с каждым разом всё отчётливей. Наконец как-то раз, Темнозор, открыв глаза, увидел лицо Мелисенты прямо перед собой. Вампирша была пугающе близко, и испуганно глядела на него. Сперва оборотень оторопел, не зная, что делать, затем попытался придумать, что сказать или сделать, но в голове было пусто. Он так и просидел бы дальше, если бы не открыл глаза снова. Всё это это был лишь морок дрёмы: в палатке сопел Борк, да лежал спальный мешок с голодными вампирами. С голодными...
Оборотень чертыхнулся вполголоса, выбрался из палатки и направился к ближайшей поросли кустарника. Мысли скакали от почти настоящего образа Мелисенты к проблемам, которые неминуемо начнутся, если чёртова граница не покажется на горизонте в ближайшее время. Темнозор хорошо помнил, как Мордрауг, будучи раненым, сдерживался, чтобы не напасть на кого-нибудь поблизости. Помнил он и бессильные конвульсии Бьянки на руках у вампира и жажду в её обезумевшем от голода взгляде. На самом деле, вампирша беспокоила оборотня куда больше, чем её сородич. Мордрауг был сдержан и прямолинеен, Бьянка же была непредсказуема. Как бишь тогда вампир сказал? «Придётся освободить её»... Даже он, похоже, побаивается этой одноглазой психопатки.
Невероятной в Викере стала весть о том, что новый король побывал в Лесу Чар и, более того, вернулся живым и невредимым вместе со своим войском. К тому же ночи в Викере стали куда спокойней: разбои и убийства горожан прекратились, и Балер превратился в народного героя-освободителя. Культ Всевышнего процветал, столица почти вернулась к прежней жизни, хотя многие были обескуражены продолжающимся осадным положением и увеличением налогов.