- У тебя ещё остались силы всякий раз забавлять меня. - заметил он. - Внемли гласу разума. Верю я, что есть он в голове твоей. Взгляни, дитя, до чего гнев твой довёл тебя. Отринь его.
- Сукин сын... - прохрипел узник.
Он издал рык, полный отчаяния, и снова подался вперёд. Он выглядел измождённым, хотя на его обнажённом теле, не было ни единой раны, кроме ещё свежего инквизиторского клейма.
- Придёт время, и ты ответишь за всё, что ты сделал, ублюдок. - произнёс он, мотая обритой головой. - Ты ответишь за смерти всех, кого казнили по твоему приказу. Я сделаю с тобой то же, что ты творишь сейчас... Нет... Нет, нет, тебе будет гораздо хуже... Ты сгниёшь в одиночестве, и никто не вспомнит о тебе. Ты будешь молить о смерти, но даже тот, кто захочет убить тебя, не станет этого делать. Просто потому, что такая тварь недостойна упокоения своей гнилой душонки! Дай только срок...
- Ничтожные мечты, дитя. Ничтожные слова. - вздохнул Ирдес. - Истинно говорю тебе, что покуда не примешь ты судьбу свою, покуда не станешь покорен и смирен, не выйти тебе из стен сих. Ибо нет более того, кем был ты доселе.
- Я здесь, и я существую! И тебе не изменить ни моего имени, ни моего права на престол!
- Ах, дитя... Глупость слишком глубоко засела в тебе. Принц Фальстаф был предан огню вместе с семьёй своею. А ты... Ты покамест никто.
- Не знаю, как ты это провернул, погань... Но помни: мой брат, Эстрод, ещё жив. И он скоро вернётся в Викер. Тогда посмотрим, как ты запоёшь в раскалённых клещах!
- Не тешь разум свой надеждами и мечтами. Пусты они и глупы. Не упорствуй, ибо доброта и терпение мои иссякнут однажды. Если язык свой дерзкий не в силах обуздать ты, то мне придётся, скрепя сердце, лишить тебя оного. Быть может, так ты и вправду станешь чище и смиренней. Вспомни, как болела плоть твоя, как огонь касался тебя чистотою своею. Вспомни о том, как спесью своею обрёк ты на смерть любимую супругу свою, и весь род её. Вспомни, как гибла дочь твоя за грехи отца твоего и за глупость твою. Лишь дерзость твоя была виной тому, лишь она сгубила их и тебя заодно...
- Молчи!!! - крик узника сорвался, он рухнул на пол, спрятав лицо в ладонях, и затрясся от рыданий. - Молчи, проклятый монах!
- Я дал тебе шанс начать жизнь новую, праведную. - заметил Ирдес, когда его жертва стала потихоньку успокаиваться. - Подумай над тем, и послушай поучительную историю о Филеазе Смиренном, почтенном монахе...
Всякий раз, входя в эту комнату, он пребывал в восторге от того, какой лакомый кусок достался ему. Подобные моменты заставляли забывать даже о метке на руке, ибо в данном случае колдун поработал на славу. Прямо перед казнью Густава, Алитер создал фантома-двойника принца, переместив разум настоящего Фальстафа в искусственное тело. Во время казни, Фальстаф испытал всё на себе, но при этом его настоящее тело осталось невредимым, чтобы его дух вернулся обратно после сожжения. Отныне он стал игрушкой в руках Ирдеса. Епископ же усердно прятал престолонаследника, дабы скрыть договор с колдуном ради собственной выгоды. Упорство, с которым принц противостоял психологическому воздействию епископа, восхищало. Это был истинный деликатес, и Ирдес с удовольствием наслаждался им.
Королевство Гриэдван располагалось севернее Нерклота, и на его территории продолжался мрачный лес, который и там пользовался дурной славой. Столетия назад Гриэдван и Нерклот были одним королевством, однако нынешние отношения двух стран были более чем прохладными. Гриэдванцы мало походили на своих соседей: в отличие от довольно простоватых и изнеженных обитателей Нерклота, люди Гриэдвана были горды, заносчивы и суровы. Нелюдей здесь не жаловали, и, хотя их могли впустить в города, никто не стал бы оказывать таким гостям никаких услуг - даже трактирщики и продавцы считали ниже своего достоинства обслуживать кого-то, не являющегося человеком. Гриэдван вёл политику сближения с Зираном, с которым граничил на севере, а также нередко в былые годы стремился отвоевать земли у Нерклота, однако без особого успеха.
Виной тому было расположение поселений южного королевства: самым северным городом там была столица, между которой пролегали холмистые равнины и Проклятый Лес. Никто не селился там из-за поверья о гневе лесного народа, а на северо-востоке, уже на территории Гриэдвана, располагался горный массив Скаархол - жилище орков. Из-за этих грязных существ, испокон веков плодящихся под горой, и их частых попыток захватить близлежащие города, гриэдванцам приходилось тратить большую часть ресурсов на оборону и восстановление, нежели на накапливание военной мощи для вторжения в Нерклот.