- Скоро мне придётся уехать. - заметил он. - Прости, что не могу взять тебя с собой. Вряд ли тебе понравится Викер.
- Я бывала там. - ответила Рапунелла. - Вполне приличный город, несмотря на засилье всяких нелюдей.
- После разгрома, который они устроили, он таков лишь наполовину. Я собираюсь закончить там дела, а затем вернусь сюда. - сказал Балер. - Мне нравится этот город.
- Отрадно слышать. - отозвалась королева. - Если ты и вправду настолько могуч и смел, как я слышала, быть может, тебе удастся то, чего никак не сумели сделать отец и его предки - истребить, наконец, орков. Это ведь не станет проблемой для воина, вышедшего живым из Проклятого Леса?
- Считай, что этих грязных тварей уже нет. - усмехнулся Балер. - День моего возвращения сюда станет днём их гибели.
Трост понимал, что прятать эльфийку и ухаживать за ней будет нелегко. Отчасти проблемы разрешились благодаря тем нескольким гвардейцам, вступившим в его с Жаком тайное общество. Это были действительно надёжные ребята, проверенные временем товарищи, которые могли прикрыть начальника, в случае необходимости. Помогала Эмилю и Эвелина, его жена. Она понимала, сколько тайн и скелетов в шкафу хранит её супруг по долгу службы, так что всегда держала рот на замке, и Трост ни разу не пожалел, что женился на ней. Словом, пока что всё шло неплохо, если не считать саму эльфийку.
Любой, кто был знаком с Фейниэль, вряд сумел бы узнать её сейчас в этом измученном, изуродованном существе, которое эльфом-то с трудом можно было назвать.
Всё её тело покрывали рубцы, синяки и ожоги, кое-где ещё совсем свежие. Она не могла стоять на ногах, почти чёрных от обилия ран. Её тонкие руки не раз подвергались пыткам с выворачиванием суставов, и с трудом слушались её. Большие красивые глаза превратились в две тонкие щёлочки, окружённые опухшими лиловыми синяками. Нос также был сломан, хотя и вправлен - вероятно, инквизиторы боялись, что пленница может задохнуться, во рту недоставало нескольких зубов, а острые ушки были испещрены порезами и нарывами от ожогов. От длинных светлых волос почти ничего не осталось - лишь беспорядочные пряди свисали на плечи, а покрасневшую кожу макушки украшали несколько больших волдырей - Трост предполагал, что на голову эльфийки неоднократно лили горячее масло или обычный кипяток.
Тощая, осунувшаяся, с выпирающими из-под кожи рёбрами, Фейниэль с трудом разговаривала, а иногда разум и вовсе покидал её. В такие минуты она никого не узнавала, впадала в истерику и, с плачем и завываниями, бездумно ползала по чердаку, на котором её прятали. Эвелине приходилось туго в случае отсутствия мужа - нужно было как можно скорей обездвижить эльфийку и заткнуть ей рот, пока припадок не прекращался. К счастью, никто из соседей до сих пор не заговаривал с Тростами о странном шуме в доме.
Эмиль всё ещё сомневался в пользе от полубезумной эльфийки, но надеялся, что со временем Фейниэль придёт в себя и поправится достаточно, чтобы с ней можно было обсудить возможность помощи нелюдям, бежавшим из города. Однако пока этого не случилось, оставалось ждать, временами одалживать со склада лекарства, и изображать поиски беглянки и её подельников.
К ночи Темнозор вздохнул с облегчением - они добрались до подножия горы Скаархол, где, по словам Велерада, обитали орки. Ливень длился уже который день, серо-белой стеной укрывая пространство и превратив дорогу в кошмарное болото из грязи и травы. Темнозора раздражала эта гроза, раздражало идти целый день под проливным дождём, раздражала сырость, и - особенно - сладкая парочка кровососов. Судя по хмурому лицу Борка, гном тоже был не в восторге от путешествия в такую погоду. Впрочем, когда вообще Борк был чем-то доволен в последнее время?
«Так и насморк недолго подхватить...» - подумал Темнозор, поёжившись.
Вампиры, похоже, не обращали на затяжную бурю никакого внимания. Они снова плелись позади оборотня и гнома, хотя всего пару дней назад налакались крови столько, что могли бы лопнуть. В этом и крылась одна из причин раздражения Темнозора.