Вслух же он сказал:
- И очень хорошо, что высказал это вслух. Негоже утаивать такой драгоценный дар. Сам Всевышний обратил взор на тебя, не чудо ли это? Это вновь подтверждает, что дела наши - праведные, что Всевышний с нами, и мы непременно...
- ...одолеем врагов наших, сокрушим Тьму и приведём мир в благостную власть его! - подхватил воодушевившийся Йонас. - Аминь, братья!
- Аминь! - теперь уже и все присутствующие заразились энтузиазмом.
Остаток завтрака прошёл за повышенным вниманием местных инквизиторов к Йонасу и задушевные беседы с ним. Новоявленный святой сыпал вызубренными в Тикване псалмами и какой-то совершенно дикой мутью, содержание которой уже не было важно. Важен был факт состоявшегося священного таинства. Это окончательно подняло настрой Балера, наслаждавшегося всем этим фарсом. Взглянув на супругу, он отметил, что та кивнула и улыбнулась ему. Ей тоже понравилось представление.
Королевская армия выдвинулась из Форхота в полдень. Горожане стояли плотной толпой по обеим сторонам дороги, и, не скрывая восхищения, любовались новым правителем в начищенных до блеска доспехах Ордена Креста, восседающим на белом коне. Образ молодого, статного короля-воина - чем ещё можно было купить внимание и любовь простолюдина, который знать не знал ничего о монархе? Разумеется, городские болтуны тут же принялись сочинять небылицы о подвигах своего благодетеля, дабы этим же вечерком поведать своим слушателям. Фольклор столицы получил новую почву для буйного цветения.
С собой Балер взял четыре десятка сотоварищей из Ордена Креста - всех тех, что прибыли сюда с Кларрелом. Также идти на помощь братьям вызвались три дюжины инквизиторов - большей частью из местного монастыря. Прощаться с королём вышли и Рапунелла с Торвальдом, выделившим в поход треть своего небольшого войска - полсотни воинов, среди которых были копейщики и лучники. Королева, одетая в великолепное голубое платье и увешанная золотыми украшениями, поцеловала супруга, и приколола к его плащу витиеватую брошь с большим изумрудом.
- Это реликвия моих предков. - сказала она. - Хотя мы, гриэдванцы, и исповедуем веру во Всевышнего, но поверья всё же остаются важной частью нашей культуры. Считается, что эта брошь - одна из нескольких предметов, что приносит своему обладателю успех и удачу. Пускай же она хранит тебя так же, как Всевышний, мой король.
Балер был смущён, хоть и не знал, чем больше: соседством языческих предрассудков с верой Всевышнего, или столь трогательным поведением супруги, которая все эти дни была очень сдержанной. Однако это её внимание, которое вполне могло быть игрой на публику, всё же отдалось внутри приятным теплом.
Йонас ехал позади Балера, во главе рыцарей, и совсем не разделял лёгкой беззаботности короля. Воодушевление за завтраком неожиданно спало с него, и в голову бедняге полезли мрачные мысли о своём новом положении.
Размышлять Йонас не любил, считая подобное уделом жалких профессоров и менестрелей - тех и мужчинами-то назвать можно было с трудом. Что это за мужчина, который никогда не держал в руках оружия и ни разу не сражался? В Ордене Креста всё всегда было просто и ясно: командир отдал приказ - ты выполняешь, на всякие думы времени нет. Но с недавних пор он сам стал командиром. Теперь он отдаёт приказы, а значит, должен решать, что и как делать его войску. И это оказалось непростой задачей.
Да ещё и неожиданная избранность... Быть святым, пророком, чьими устами говорит сам Всевышний - для простоватого вояки Йонаса это выглядело непосильной ношей. Огромная ответственность легла на него двойным грузом. Он, разумеется, был щедро награждён за свои труды, а в особенности титулом графа Альгорнского с присвоением ему соответственного владения, однако от этого легче жизнь не становилась. Избранник Всевышнего! Теперь придётся постоянно следить за собой и своими действиями, дабы не навлечь на себя гнев бога и быть примером для братьев. А для инквизиторов - так и вовсе идеалом. Всевышний наверняка теперь внимательно следит за каждым его шагом, каждым словом, каждой... мыслью... Тучи, затянувшие небо, давили на Йонаса, на душе было неспокойно, и рыцарь, чтобы не смущать никого своей тревогой и мрачностью, скрыл лицо под глухим шлемом. Впереди были Викер, непонятное будущее, груз ответственности и страшный, пугающий Йонаса Ирдес...