- Ладно, клыкастые морды, поржали и хватит! - оскалившись, радостно рявкнул Кальгаз, доставая свои топор и ятаган. - Теперь - за дело! Город наш! И ещё. Ты, ты, ты и ты! Заприте ворота, шоб никто из голокожих не сбёг! Кровососы велели.
Два дюжих орка закрыли толстые дубовые двери, а пара их товарищей задвинули в скобы лежащий рядом большой тяжёлый засов.
- Останетесь тута. - распорядился Кальгаз. - Выход сторожить.
Заметив приунывшие рожи новых охранников, вожак поспешил добавить:
- Ладно, можно прочесать ближние дома. Но с ворот глаз не спускать! Ясно?
- Ясно! - обрадовались орки, и один тут же бросил в по-прежнему горящий костёр нижнюю часть одного из стражников, разрубленного пополам.
- Сразу жрать... - выругался Кальгаз. - Ну да хрен с ними. Пошли! До утра, небось, не закончим.
- Слышь, Кальгаз, - прохрипел один из гоблинов. - а замок-то - вона он!
- Без тебя вижу! - треснул его по затылку предводитель. - Сперва город. Потом - замок. Он каменный, не убёгнет. Вперёд!!
Ватага орков с рёвом бросилась в беспорядке по улицам Форхота - грабить беззащитных горожан и утверждать свою власть.
В церкви при инквизиторском монастыре царил полнейший переполох. Все оставшиеся в городе монахи - а их оказалось немало - собрались там и толпились возле амвона, с ужасом взирая на своих непрошенных гостей.
- Всевышний проклял вас! - крикнул кто-то из толпы срывающимся голосом. - За ваши злодеяния будете вы гореть в пламени адском!
- Вас послушать - все нелюди прокляты. - ответил Мордрауг. - Этим не удивили. Я же проклят с рождения, факт. Я - проклятие человечества, выродок, которому нет покоя и нет прибежища. Люди повинны в моём рождении, и мой приговор им - смерть.
- Твой пафос глуп и ничтожен пред ликом Всевышнего! - выкрикнул инквизитор. - Если суждено нам умереть этой ночью, то мы примем смерть с достоинством и радостью, ибо падём невинными мучениками во славу нашего бога!
- Слышал, милый? - Бьянка тихо засмеялась. - Они решили получить тут удовольствие. Мне даже интересно. Они, конечно, будут орать, но... Мммм, я попробую представить, что это они от радости, о которой говорят. Должно получиться презабавно.
- Молчи, блудница! Не сломить вам волю нашу, не угасить дух наш, лишь плотью поживиться сумеете вы, но что тело в сравнении с душой? Не ведаете вы, нечистые отродья Тьмы, что за благо иметь душу! Не дано её иметь ни одной твари, кроме человека, как говорится в великом Томе Таинств и Истины Всевышнего! Не убоимся же мы, братья, гибели от рук этих ничтожеств!
Кажется, пламенная речь выступавшего инквизитора чуть приободрила остальных монахов, и некоторые даже тихо, но всё уверенней, затянули какую-то церковную песню. Мордрауг фыркнул, и, обнажив меч, подошёл ближе к монахам.
- Не убоитесь... - его ледяной голос был тихим, но в высоких стенах церкви он звучал громче и даже более зловеще. - Я знаю одно средство, которое доказывает существование души у всех. У любого душа буквально уходит в пятки при упоминании имени, данного мне за мои деяния. Эльфы назвали меня Карах Адамин, люди же - Ужасом Ригна.
Песня монахов резко прервалась. Стоящий впереди всех красноречивый инквизитор побелел и вытаращил глаза. Вампир медленно выставил меч вперёд.
- Даю вам пару мгновений. Вспоминайте лица тех, кого вы отправляли в мир иной. Скольких нелюдей вы сожгли или повесили... Скольким смертям вы радовались... Кто-нибудь из вас наверняка убивал и детей. Смотрели ли вы в их глаза в тот момент?
Инквизиторы молча уставились на своего палача, остолбенев и не скрывая ужаса. Бьянка, прищурив глаз, усмехнулась и подошла к Мордраугу.
- Радость моя, к чему всё это? Это гриэдванцы, вряд ли кто-то из них видел нелюдей на своём веку в пределах этого королевства. Ну, разве что орков... Ты видишь зверушками их, они видят в тебе такую же зверушку со своей колокольни. - промурлыкала она. - Только время зря теряем. А ещё ты их и правда перепугал, и они уже не будут радостно умирать. Ах, печаль... В общем, господа, - обратилась она к толпе. - Я вас пугать не буду, а приступлю к делу сразу и прямо сейчас. Я просто люблю убивать. Меня возбуждает вид того, как мои клинки перерезают чью-то глотку.
С этими словами вампирша бросилась на застывших инквизиторов, и принялась орудовать своими саблями. Наконец, люди вышли из ступора, и мученичество оказалось совсем не таким прекрасным, как они представляли себе до этого. Выяснилось, что это очень страшно и больно, мысли в этот момент почему-то сводились только к бренной плоти, а Всевышнего так никто и не вспомнил.
В городе творился настоящий ад. Кое-где пылали дома, люди с криками бегали по ночным улицам, сбивая друг-друга с ног, натыкались на орков, умирали, умирали, умирали...