К несчастью, факт участия юной особы в сборищах чернокнижников стал известен, благодаря тайному доносу в Инквизицию, с флерийской верхушкой которой был дружен старый граф Лантийский, дед Мелисенты. Человеком он был старой закалки, участвовал в страшных событиях Века Кровопролития, а о его фанатичной преданности Инквизиции знали все. Поэтому никто не удивился, когда граф потребовал лично казнить внучку, запятнавшую честь его рода. Остальные члены семьи, и без того боготворящие старого ветерана, дружно поддержали его порыв и отреклись от Мелисенты, которой уже успели провести несколько «ритуалов очищения» и назначить дату казни прибывшие из столицы инквизиторы.
В ночь перед казнью, в покоях отчаявшейся Мелисенты возник её учитель, предложивший спасение в обмен на душу. Этот разговор услышала стража, выставленная у дверей и стерегущая графиню. Патриарх семейства был оповещён немедленно, а с ним в покои ворвались и инквизиторы. Сам факт того, что седой ветеран, рубивший пачками нелюдей два десятилетия назад, бросает вызов живому мертвецу, немало позабавил вампира. Но его ждал неприятный сюрприз: граф сражался мечом с примесью серебра.
- Вообрази мой ужас, когда, пожалуй, единственный мой друг был разрублен на куски этим ликующим старым пердуном! Он знал, как можно убить нежить. - произнесла Мелисента. - Я бросилась к тому, что ещё оставалось от моего учителя, и он вымолвил лишь одно слово: «Пей!». Когда спохватившийся дед вонзил меч мне в спину, я упала лицом как раз в густую лужу вампирской крови. Мой рот был открыт, и перед тем, как исторгнуть последний вздох, я успела хорошенько наглотаться этого киселя. Мой дед тем временем, с чувством выполненного долга, звал слуг, а я переродилась. И отплатила им всем, ничтожным, отвратительным, трусливым лицемерам.
- Просто взяла и убила? В одиночку? Крестов, прислугу, и даже старпёра, способного нарезать в фарш опытного кровососа? У тебя в родне рыболовы, случаем, не водились?
- Неправдоподобно, да? Когда я пришла в себя, тоже не верила. И долго размышляла над этим моментом... Уже много позже я наткнулась на интересный трактат, «Сангвистикум». Судя по виду, писал его если не сам вампир, то кто-то очень близкий к его кругу. Там подробно описывался процесс обращения - точь в точь то, что испытала я. В момент этого события, жизненная энергия умирающего, скажем так, преобразуется. Мир вокруг постепенно становится насыщенней, ты чувствуешь себя сильнее и могущественней. И вместе с тем - чудовищно опустошённым. Тобой овладевает голод. Это инстинкт, подобно первому вздоху младенца, причиняющему боль его органам. Так и я, получив новую жизнь, страдала от обжигающего чувства жажды. Пульсирующие кровью тёплые тела манят новообращенных, как бесплатная мокрая щель женщины притягивает похотливого монаха, страдающего от воздержания. Сила и энергия бьют ключом, твой рассудок ещё не поспевает за новыми инстинктами и страстями, и ты осознаёшь происходящее, находясь будто бы в трансе. Голыми руками ты можешь пробить стену, а человека порвать, словно лист пергамента. И ты сделаешь это, чтобы утолить голод, чтобы заглушить пламя, сжигающее тебя изнутри. Младенцы успокаиваются, вкусив материнское молоко, наполненное жизненной силой. Мы же, для пропитания совершаем извращенное подобие этого акта. Эйфория и прилив сил проходят, едва ты насытишься. Ты начинаешь здраво мыслить и пытаться выжить в прежнем, но отныне новом для тебя мире. Вот так.
- Нравится убивать?
- Дело не в том, нравится мне это или нет. Я стала хищником, а люди вокруг - моя добыча. И я предпочитаю думать о них именно как о добыче. Любое существо, загнанное в угол обстоятельствами, поступило бы также как я, чтобы выжить. А дальше - либо ты будешь убивать ради пропитания, либо умрёшь.
- А кресты, которые за тобой гонятся?
- Они преследуют меня уже год или около того. Какой-то монах, увидев вампира, вскочил на коня и помчался в столицу, пропустив весь праздник. Там сочинили письмо в Тикван, и оттуда нарисовался отряд ищеек во главе с этим Годриком. Надо отдать им должное, нюх у них превосходный...
Мелисента осеклась, и насторожённо огляделась. Они стояли в коридоре, стены которого с одной стороны вели в очередные закрытые комнаты, а с другой - выходили окнами наружу. Кругом стояла тишина, лишь ветер шептал за окном. Вампирша обернулась к Темнозору и вперила в него взгляд, полный недоумения.