И тут орк, шедший самым крайним справа, упал. Стрела, вылетев из глубины леса, пронзила его шею насквозь.
- Там! - радостно заорал Граг, взмахнув мечом. - Смерть голокожим! Ахагар-каара! Гхоооооорррр!!!
Прошлым днём Граг подобрал на поле боя широкий рыцарский щит, и теперь только он спас голову орка от стрел и болтов.
Лучники-орки, сориентировавшись, откуда идут выстрелы, ответили людям беспорядочным градом стрел. Вряд ли они сумели ранить хоть кого-то, не видя врага, но сейчас им было не до раздумий. Всей толпой орки бросились в чащу леса. Яростно топоча, они высыпали на широкую поляну с глубоким оврагом скраю, похожим на широкий, заросший кустарником и травой ров. Инквизиторы, солдаты и рыцари уже ждали их, осыпая стрелами. Наконец, когда расстояние между ними сократилось, две армии столкнулись вновь, беспощадно рубя друг друга. Люди пользовались довольно простой тактикой, окружая группки дикарей и тесня их в овраг. Их было заметно меньше, чем в прошлый раз, и вскоре стала ясна причина этого: овраг был также окружён рыцарями на случай, если кто-то из орков успеет выбраться наверх, а в нём самом, среди раскидистых кустарников, прятались в засаде монахи, ловившие очередного скатившегося к ним дикаря и добивавшие его.
Когда до орков дошло, что они в окружении и их всех сейчас столкнут вниз, они принялись истерично орать и совершать попытки прорвать строй теснивших их людей. Поначалу им это даже почти удалось, но лучники вновь выкосили первые ряды дикарей.
- На хрена эти придурки берут с собой щиты, ежели пользуют их как оружие? - качал головой Борк, наблюдая за всем этим со стороны. - Какого хрена они не уселись на ящуров? «Последний рааааз бородач нами комааандовал!» - расперделися, ёпть! Упёртые тупые бараны! Клять, прав был волчара, ох, прав...
Гном оказался окружён вместе с небольшой группой орков, не успевшей присоединиться к основной армии. Граг отправил его привести их, когда началась атака, и теперь эти три десятка дикарей как могли отвлекали часть армии людей на себя. Отвлечение противника сложно было назвать удачным, поскольку орки не слушали команд гнома и просто лезли на мечи. Чувство самосохранения у них отказывало напрочь, стоило им оказаться в пылу боя или охоты. Хотя если бы кому-то случилось стать свидетелем охоты орков и унести оттуда ноги целым, он бы с удивлением отметил, что эти существа работают на редкость слаженно, тихо и осторожно. Но лишь до момента непосредственно поимки добычи и загона её в ловушку - тут оркам сносило башню напрочь. Сейчас же в роли загнанной добычи выступали они сами.
Разобравшись, что к чему в этом сражении, Граг неожиданно проревел очередную команду, и, подняв над головой щит, протолкался через войско к оврагу. С боевым кличем, по-прежнему прикрываясь сверху щитом, он прыгнул вниз. Не долго думая, вся оставшаяся наверху орда последовала примеру вождя и дружно сиганула в овраг. Те, у кого имелись щиты, также подражая Грагу, держали их над головами. Рыцари поспешили к краям оврага. Несколько инквизиторов выстрелили вниз, но стрелы угодили в щиты орков.
- «Черепаха»... - протянул один из рыцарей. - Вот уж не думал, что эти тупые животные знают такое построение!
- Они его не знают. - ответил Йонас, стоявший неподалёку. - Они всего лишь повторяют за своим вожаком. Вон тот урод, кощунствено носящий щит одного из наших павших братьев. А он, пожалуй, научился этому от нечисти.
Овраг был достаточно широким, чтобы вместить около тысячи дикарей, которые, собравшись, наконец, вместе, с остервенением набросились на инквизиторов, находящихся там же. Те, в свою очередь, с криками и молитвами, выхватили мечи и приняли бой.
Крики ликования двух дюжин монахов, которые были обречены и, более того, радовались этому, привели Йонаса в замешательство. Да, он регулярно имел дело с фанатиками, будучи рыцарем Ордена Креста и обучаясь в Тикване. Но он ещё ни разу не видел инквизиторов, которые осознанно и с удовольствием встречали собственную смерть, тем более настолько ужасную. Обычно они в страхе визжали и старались отступить с минимальными потерями, но здесь... Здесь рёв обрадованных дикарей сливался с истеричными молитвами монахов в какую-то дьявольскую какофонию, от которой даже у него, Йонаса, бесстрашного предводителя рыцарей и пророка Всевышнего, по коже бегали мурашки. Никогда ещё он не видел, чтобы кто-то, умирая во имя Всевышнего, получал от этого столько наслаждения... Оторвавшись от чудовищной бойни, он заметил с другой стороны оврага Балера и мальчишку-колдуна, который держал в руке что-то позолоченное и произносил заклинание.