- Разумеется. - ответил Балер. Среди них могут быть оборотень и упыри.
- А что потом? - поинтересовался Йонас. - Форхот или Викер?
- Уверен, они специально хотят нас разделить, чтобы мы не смогли ударить по нелюдям в полную силу и мотались во все стороны. - хмуро ответил король. - едем в Викер, он ближе. В Форхот отправим гонца с охраной. Сперва надо разобраться с проблемой в Нерклоте. Двигаем, враг уходит!
Пришпорив лошадь, Балер поскакал вниз с холма, в погоню. Отряд конных рыцарей и инквизиторов последовал за ним.
Он просто старался лежать тихо и незаметно, но в итоге провалился в дрёму. Единственное, что вышло сделать, пытаясь спрятаться - вырезать секирой большой кусок дёрна, утрамбовать мокрую почву под ним и шмякнуться в получившееся углубление, накрывшись дёрном сверху. Темнозору очень хотелось верить, что у него всё получилось, и со стороны его укрытие выглядит как очередной небольшой холмик возле кустов. Когда он очнулся, то ещё долго приходил в себя от приступов тошноты и боли. Затем ещё дольше он прислушивался к звукам в поле, но вокруг лишь ветер шуршал травой и листьями на кустах.
Кое-как выбравшись из своего укрытия, оборотень приподнялся, опираясь на секиру. Начинало темнеть, и он надеялся, что провалялся в беспамятстве всего лишь несколько часов, а не дней. Живот ныл и урчал, горло пересохло и хотелось пить, тело было ватным. Собрав все оставшиеся силы, оборотень двинулся к тому, что ещё утром было стоянкой орков.
Инквизиторы сожгли всё дотла, несмотря на сырость и непогоду. Побродив по пепелищу, Темнозор наткнулся на орочий глиняный кувшин. Может быть, им тушили огонь, когда дело было сделано, или же он вовсе каким-то чудом оказался в стороне и попал под дождь... Важнее было то, что внутри него была вода. Темнозор пил долго, наслаждаясь каждым глотком. Холодная вода немного помогла, слабость будто бы отступила, и, пока это чувство не пропало, оборотень как можно скорее поковылял к лесу.
По пути ему встретилось ещё одно пепелище - из сваленных в груду тел орков. Поодаль же был насыпан курган - наверняка в нём лежали убитые рыцари и инквизиторы. Впрочем, в лес от дороги вела вполне заметная протоптанная дорожка. Вскоре, к своему изумлению, Темнозор услышал орков, и далее ориентировался по их голосам.
На поляне виднелись следы боя: растения и стволы деревьев кое-где покрывала кровь, то тут, то там торчали стрелы, в траве валялись фрагменты доспехов и орочье оружие. Чуть в стороне располагался овраг - оттуда и слышались вопли дикарей. Не дойдя до цели двух десятков шагов, Темнозор застыл как вкопанный.
Ему до жути хотелось бы, чтобы лежащее перед ним в окровавленной траве тело не оказалось Борком. Хотелось поверить в то, что старик там, внизу, вместе с орками. Но от правды не скрыться за напускными иллюзиями: тело принадлежало гному, а гном в этих местах был только один.
Это было отвратительное зрелище даже для видавшего всякие жестокости Темнозора. То, что инквизиторы сделали с Троиром, казалось сейчас просто детским лепетом. Хуже и страшнее всего было то, что Борк был жив. Оборотень в замешательстве то отводил взгляд, то снова смотрел на корчащееся в судорогах, лишённое рук изуродованное тело. Ноги ниже колена были раздроблены в фарш, на голом широком теле гнома кожа от груди до живота была срезана, образуя символ Инквизиции. Но самым страшным было лицо. От седой, заплетённой в косы бороды ничего не осталось, а подбородок, щёки и нос покрыли страшные ожоги и волдыри. Глазницы слиплись от запёкшейся крови - Борка явно ослепили, а открывающийся и стонущий рот был лишён зубов и языка. Борк был в сознании, и, когда Темнозор приблизился, простонал что-то нечленораздельное.
Оборотень сполз в траву, снял шляпу, опустил голову и закрыл глаза. Теперь ему стало по-настоящему страшно, и страх этот перебил даже нарастающую боль. Сил не было, голова гудела, а то, что ещё недавно было его другом, отчаянно стонало рядом. Оборотень почувствовал себя очень старым, в один миг он словно наверстал годы, прошедшие во сне. Был ли это сон, или он лежал нетленным трупом семьдесят лет? Борк был последним, кто связывал его с миром, который он помнил, остальные уже умерли или были убиты. И Борк не заслужил такой смерти, он должен был погибнуть в бою, как подобает старому пердуну-матершиннику. А скоро к нему может присоединиться и сам Темнозор.
Он чуял смерть, как чует её любой зверь. С годами он свыкся с её частым присутствием рядом. Настолько, что научился не замечать. Но не сейчас. Она стояла в паре шагов, молча, монументально, как всегда невидимая, но почти осязаемая. И в этот момент они трое были объединены незримым Знанием. Слов не требовалось, каждый понимал, что нужно сделать, и что это должно быть исполнено.