С трудом поднявшись, Темнозор ещё раз посмотрел на Борка. Затем на свою секиру.
- ...Знаешь... - выдавил он глухим, не своим голосом. - Я запомню тебя таким, каким ты был до этой нашей встречи. Не благодари, дед.
Удар был только один. Он старался. Смерть, хотя и забрала того, за кем явилась, не спешила уходить. Темнозор с горечью чувствовал, как она маячит прямо за его спиной. И он знал, что она последует за ним - шаг в шаг. И с каждым шагом его силы будут таять, а она неотвратимо будет всё ближе и ближе...
Орков в овраге было очень много, казалось даже, что они стоят едва ли не на головах своих соплеменников. Заметив оборотня, рёв они подняли ещё больший, а также устроили страшную толкотню, пытаясь добраться к нему. Наконец, распихав всех, к краю оврага вылез Граг. Вид у него был неважный, да и настроение тоже.
- В чём дело? - спросил Темнозор. - Трудности с подъёмом?
- Вытащи! - прорычал вождь. - Голокожие чары пустили! Прокляли! Не дают уйти! Вытащи!
Темнозор удивлённо покосился на толпу орков, затем протянул секиру рукоятью вниз, чтобы Граг смог за неё взяться. Но рукоять упёрлась в воздух, и как оборотень ни старался, дальше не опускалась, будто снизу её держала какая-то сила. То же самое произошло и с рукой орка: она будто уткнулась в невидимую стену.
- Помоги! - орал Граг. - Вытащи! Сними проклятие!
- Кажется, я понял... - протянул Темнозор, вновь опираясь на своё оружие. - Каким-то лешим кресты пользуются магией. И это ещё один пункт в моём списке дерьмовостей за последнее время. Слушай, вождь, я вам помочь не могу... Но! - приподняв руку, упредил он поток очередных воплей Грага. - Но... Я знаю кое-кого, кто может. И я его сюда приведу. Орки же хорошо чуют всякие природные дела и сущности... Наверняка вы ощущаете ту милую особу за моей спиной. Так вот, молитесь, чтобы она не нагнала меня, пока я ищу нашего общего благодетеля... Ибо в ногах правды нет, а своим я уже и подавно не доверяю...
Илле лежала на ворохе соломы и отчаянно старалась прогнать роящиеся в голове мысли, чтобы хоть немного поспать, но ничего не получалось. Она уже почти привыкла к постоянному холоду, к голоданию, к справлению нужды у всех на виду и уборке за собой, к насмешкам людей каждый день и к каторжной работе. Отрешиться от всего происходящего, отключить рассудок и просто существовать без чувств и мыслей, пока не кончатся силы - именно этого ей хотелось до недавнего времени. Всё изменилось вчера...
Она, как обычно, разбирала завалы. Неподалёку несколько групп пленников копали большую яму на уже расчищенной рыночной площади квартала нелюдей. Именно это место инквизиторы выбрали для возведения нового храма. Порой мимо группы эльфийки проходил кто-нибудь из тех, что вывозят камни и мусор. В один из таких моментов, тачка, доверху гружёная вырытыми булыжниками, неожиданно накренилась, и камни из неё посыпались на дорогу. Илле вздохнула, понимая, что она ближе всего стоит к месту происшествия и её непременно заставят помочь нагрузить тачку заново. Всё так и случилось: надсмотрщик подтолкнул её к тачке и велел собрать камни, она обернулась, и на пару мгновений оторопела. Перед ней стоял Гвиаль, только что получивший затрещину от охраны за свой проступок. Эльф молча взглянул на неё, и кивком предложил помочь. Пока они работали, Гвиаль, протянув руку за очередным булыжником, ловко спрятал в колодках Илле кусочек ткани. Они ещё раз встретились взглядами, и девушка улыбнулась.
Во время ужина за пленниками практически не следили, и можно было перекинуться парой-тройкой фраз с остальными скованными сотоварищами. Правда, только из своей связки - группы по-прежнему держали поодаль друг от друга. Илле извлекла из складок одежды ткань, отданную Гвиалем, и тихонько прочла остальным девяти нелюдям содержание тайного послания. Оказалось, уже три группы успели договориться между собой и теперь предлагали присоединиться к грядущему побегу остальных. Негласными лидерами группы Илле были двое - бойкая хоббитша Гризельда и эльф Молчун, который, видимо, был нем, и, судя по обрезанным краям ушей и рубцам по всему телу, успел побывать в пыточной после Восстания. Оба лидера согласились с предложением, и Гризельда тут же едва слышно объявила, что в бараке они подробно всё обсудят.
Совещание прошло довольно быстро, Гризельда даже выдумала лозунг будущего бунта - «Свобода или смерть», так как ничего другого в ходе попытки к бегству и не предвиделось. Правда, один из из связки, хоббит Руфус, всё же не одобрял затею бунта.
- Мы истощены, сломлены, многие простужены... Посмотри на нас! - шмыгая красным носом, заметил он Гризельде. - Ты сама едва доплетаешься до этих лежанок и обессиленно валишься спать. И так день за днём. Нас разделили, и гоняют день-деньской по разрушенным кварталам. Откуда мы возьмём силы противостоять вооружённым охранникам?