- А тебе нравится тянуть эту бесконечную лямку? - парировала та. - Тебя это устраивает? Ты хочешь пахать на людей, пока не умрёшь от болезни, голода, или пока сил не останется таскать камни? Для меня, если ставить вопрос ребром, лучше умереть сразу в попытке бежать, чем чахнуть тут неведомо сколько... Я не хочу умирать. Я... боюсь смерти... Но жить вот так, как мы сейчас, я не хочу ещё больше.
- А я боюсь... за своих детей! - на глаза Руфуса навернулись слёзы. - Что, ты не думала о детях, оставшихся в кварталах после восстания? У меня семья, и я видел сына и дочку несколько раз во время работ. Мы организовали приют... тогда... Восстание оставило кучу беспризорников и сирот. И их надо было кормить и защищать. И мы всей семьёй их содержали. Четыре десятка парней и девчонок, в нашем подвальчике! Прятали их там, чтобы кресты не схватили. Когда начался пожар, мы попробовали добраться до людского квартала, попросить помощи там... Это была отчаянная мера, но... Нас поймали. И детей тоже. Ты, может, не замечала, а я видел - они в двух больших связках, горбатятся, как и взрослые! И подростки, и совсем малыши. Тебе плевать на себя, так о них подумай! Что с ними будет? Мы, может, вяло отпор дадим, а дети? Просто с нами на убой побегут?!
Молчун положил руку на плечо Руфуса, и сделал знак говорить тише. Хоббит понуро уставился в пол.
- Послушай. - вздохнула Гризельда. - От того, что ты о них думаешь, легче им не станет. И ты им этим не поможешь. Люди уравняли нас всех тут - и детей, и взрослых, и стариков. И если мы хотим выбраться, то нам придётся принять то, что многие погибнут. А может, и все. Но оставив всё как есть, ты обречёшь своих детей на долгую и мучительную смерть. Подумай над этим, Руфус, время пока есть.
Молчун забрал тряпицу себе, знаками показав, что он передаст это послание другой группе, по возможности. На том и порешили.
Лёжа в темноте, Илле ещё раз прикидывала, как группам встретиться вместе в ходе бунта. Квартал нелюдей был условно поделён на три зоны - в каждой по три-четыре группы пленных нелюдей. Иными словами, их, нелюдей, было около сотни - точно сказать было нельзя. Разделение на группы, запрет на общение, постоянный надзор и ночёвка в разных частях квартала - вот те проблемы, которые стояли перед теми, кто решился бы нападать на стражу. Вместе они ещё могли бы что-то сделать, но десяток измождённых, закованных в цепи и вооружённых кирками и лопатами бунтарей легко обезвредить. На это и рассчитывали инквизиторы. Однако в письме говорилось, что всё это - лишь вопрос времени: умельцы-гномы работают над отмычками, и данное сообщение - всего лишь первый шаг к коммуникации между бунтовщиками. С одной стороны, это обнадёживало. С другой - беспокоило: а вдруг этот их заговор откроется? Илле постаралась отогнать мрачные мысли. Главное, что появился шанс покинуть этот проклятый город. А ещё Гвиаль оказался жив, и именно он передал ей судьбоносное послание. От этого было как-то теплее в сырую холодную ночь.
Конечно же, никакого Темнозора найти не удалось. Ящеры, бегущие к горе, оказались без седоков - их нарочно выпустили, чтобы отвлечь внимание, а на одного даже накинули чёрную шкуру какого-то животного. Вампиры и вовсе будто не сопровождали орков, и кое-кто из отряда начал подозревать, что те и правда разбойничают в Форхоте. Покружив по полю полдня и ничего не обнаружив, Балер был вне себя от гнева и велел сжечь стоянку орков дотла. Затем он вернулся в лес, окончательно разобрался с гномом, у которого так ничего и не выпытал, и повёл войско к Викеру. Кеннер, беглый маг, всё это время был рядом, а недовольный присутствием колдуна Йонас следил за ним, готовый в любой момент прикончить юнца, если тот решит выкинуть какой-то фокус. Балер до сих пор не решил, как поступить с этим странным человеком, однако уже понял, что инквизитор-маг, в общем-то, неплохо помог им, и может быть полезен и в дальнейшем, если его хорошенько натаскать по заклинаниям. Благо в Викере был тот, на кого можно было сбагрить это недоразумение в рясе.
До Викера они добрались даже быстрей, чем предполагали, и к раннему утру следующего дня войско уже подошло к стенам столицы Нерклота. Однако ворота им отпирать не торопились. Стражники на стенах сперва позвали инквизиторов. Те, увидев армию, поговорили с Балером, выясняя, кто он и чего хочет, а затем скрылись. В итоге, из города навстречу войску вышел отряд рыцарей и монахов во главе с Жилем, тем самым инквизитором, что устанавливал власть Всевышнего в восточных пределах Нерклота. Подъехав на лошади к королю, он с минуту удивлённо разглядывал его, а затем выставил вперёд золотой крест, словно защищаясь от какого-то демона.