- Мне велено не калечить тебя. - произнёс посетитель. - Но больно может быть и без серьёзных увечий. Позволь продемонстрировать.
Человек-волк лежал в неглубоком водоёме зелёного цвета, и чувствовал, как жизнь заполняет его. Своё тело он ощущал на каком-то странном, потустороннем уровне, словно он был не столько живым существом, лежащим в воде, сколько самой водой, травой вокруг водоёма, высокими деревьями, окружавшими маленькую поляну. Он был самой поляной, и даже больше, чем ею. Впоследствии, вспоминая этот момент своей жизни, он тщетно пытался найти слова для того, чтобы описать испытанные чувства. Любой язык в целом мире был бы слишком груб и примитивен, чтобы выразить подобное.
Он чувствовал, как слабый ветерок шевелит густую траву, как сок медленно течёт под корой деревьев, как пузырьки воздуха движутся в воде, как бежит ручей, впадая в водоём, как корни всасывают силу из земли. Сознание сливалось с лесом, что окружал его и простирался на многие вёрсты вокруг. Мрак окутывал всю поляну, кроме воды, которая сама по себе излучала тусклый зелёный свет.
Вдох. Вместе с ним дышало всё вокруг, дышали ослабшие листья, дышали сонные деревья, дышала трава, дышала земля, дававшая им силу и пищу. Дыхание... Медленное, неторопливое... Так дышат во сне.
Выдох. Вокруг была абсолютная тишина, но он слышал потусторонние звуки, слышал, как движутся неподвижные с виду деревья, слышал, как они говорят...
Его янтарные глаза были открыты и он видел перед собой лес, утопающий в черноте и воду, от которой исходило сияние, но его мозг воспринимал увиденное иначе. Осознание этого не укладывалось в его рассудке, и потому он мог лишь ощущать, отбросив слишком отсталое мышление. Видеть тьму, слышать тишину, осязать пустоту, обонять вакуум, говорить, не издавая ни звука... В нём не было ничего, но в то же время он был всем вокруг. Он смотрел на себя изнутри и в то же время снаружи, осознавая, насколько ничтожен и слаб сейчас, и при этом понимал, какая огромная сила заключена в нём в эти мгновения. Он дышал, но понимал, что в это мгновение его лёгкие не движутся, а сердце не бьётся.
Изнутри Лес Чар казался каким-то отдельным миром. Постоянная тьма, светящийся мох, огоньки дриад, парящие в невероятно чистом воздухе. Попав туда, казалось, что ты просто букашка, да так оно на самом деле и было, с точки зрения дриад.
В лесной чаще почти не встречались поваленные деревья, однако пройти вглубь было поистине серьёзной проблемой. Широкие кустарники, гигантские лопухи, колонии огромных грибов и, конечно же, сами деревья, растущие подчас вплотную друг к другу, создавали непреодолимую преграду. Которую, однако, можно было обойти, зная все узкие, почти незримые тропинки и расположение того, что могло представлять опасность для жизни - болота, поросшие мхом и травой, хищные и ядовитые растения, и многое другое. Но главную опасность представляли сами лесные духи, ревностно охраняющие свои владения.
Поэтому никому из смертных не довелось видеть сердце Леса Чар - Древо Жизни, которое, помимо того, что росло на высоком холме, было толще и крупнее прочих деревьев-великанов, и укрывало многие из них своими ветвями на несколько десятков вёрст вокруг себя. Оно было поистине древним, но по-прежнему полным жизни и силы. Его толстая кора давно покрылась не менее толстым слоем мха, на котором росли светящиеся грибы, создавая на дереве причудливые узоры своими зеленоватыми пучками света в этом вечноцветущем царстве мрака. Другие деревья, растущие рядом, также покрывал мох, а их верхушки украшали самые крупные из светильников дриад так, что всё пространство вокруг Древа Жизни было освещено. Эта поляна являлась сакральным местом дриад, где они собирались и проводили свои таинственные обряды.
Сейчас же, под этим огромным, толщиной в пять просторных каменных домов, деревом, стоял, преклонив колено, Велерад. Это странное зрелище могло удивить кого угодно, однако древний демон относился к такому положению вещей с пониманием - как-никак, он тоже был лишь гостем во владениях дриад, и являлся для них чужаком. Стиайэ же считала его чем-то вроде симбиота для леса, и он смиренно принял эту роль, когда доказал дриадам свою лояльность. Остальные дриады были детьми и сёстрами Стиайэ, поэтому только Велерад обязан был склоняться перед Дриадой-Матерью.
Наконец, прямо из дерева вышла дриада, окружённая подобием свиты. Это было похоже на то, как призраки скользят сквозь стены - дерево не было полым внутри, и Стиайэ просто вычленяла себя из него. От всех остальных она отличалась лишь ветвистыми рогами-ветками, растущими надо лбом, чуть более высоким ростом и очень длинными, спадающими в траву, волосами, которые покрывали всё её тело и тянулись шлейфом позади. Дриада-Мать, несмотря на свой возраст в несколько десятков тысячелетий, выглядела столь же юной и прекрасной, что и все её дочери, и не уступала им в ловкости, силе и грации.