Илле впала в состояние ступора, когда увидела, как погиб Молчун. Неожиданно её внимание привлекло какое-то движение и звуки в темноте сбоку, в переулке. Приглядевшись, эльфийка увидела там человека, и ахнула: он, нисколько не волнуясь о том, что происходило в десятке шагов от него, насиловал какую-то девочку, чуть живую и измученную. Материнский инстинкт тут же пробудился в Илле, смешавшись с бешеной яростью. Воспоминания о гибели собственных детей кровавой пеленой накрыли разум эльфийки.
Сказалась усталость - она занесла нож над ублюдком, но совершенно по-дурацки поскользнулась, и вместо того, чтобы вознить клинок в шею, угодила человеку в руку, чиркнув по железной пластине. Злодей, оказавшийся гвардейцем, схватил взвизгнувшую Илле за волосы и приподнял над землёй.
- Ну, сучка, тебя сразу убить, а потом отыметь, или предпочитаешь наоборот? - прошептал он, доставая меч и стараясь соблюдать тишину.
Гвиаль подоспел как раз вовремя: стражник со спущенными штанами уже замахнулся кинжалом на Илле Та, рыча, извивалась, пытаясь подняться, но то и дело получала удары по лицу. Эльф не придумал ничего лучше, кроме как сбить человека с ног, попутно попытавшись пронзить его мечом. Все трое повалились на мостовую. Стражник хрипел, выпучив глаза и в ужасе таращась на пробитую насквозь кирасу. В агонии он схватил за горло Гвиаля, хватка оказалась сильной, и эльф начал задыхаться. Спасла его Илле, выбравшаяся из-под эльфа, и схватившая оружие человека. Размахнувшись, она с криком, полным ярости, вонзила меч в голову стражника. Потом выдернула, и вонзила ещё раз, в шею, затем снова и снова, уже не глядя. Запачканный кровью Гвиаль, кашляя, поднялся, обнял рыдающую эльфийку и отстранил от трупа.
- Всё, всё, успокойся, милая... Всё уже позади. - прохрипел он. - Спасибо...
Постепенно Илле пришла в себя. Они уже почти вышли из переулка, когда она вдруг дёрнулась обратно.
- Подожди! - воскликнула она. - Тут ребёнок! Эти уроды... Они...
Гвиаль последовал за ней, и действительно увидел лежащую на куче мешков маленькую эльфийку в задранном кверху платье и раздвинутыми ногами.
- Уроды... Совсем обезумели... - в гневе прошептал эльф, не в силах подобрать слов. - Она же совсем ещё ребёнок!
- Гвиаль! - вырвалось у Илле. - Они держали её на цепи!
Эльфийка дрожащими руками расстегнула ремень ошейника, задержавшись взглядом на странном медальоне с крупным рубином, висящем под ошейником на тонкой шее малышки. Наконец, она взяла девочку на руки, прижав к себе. По виду той было лет десять. Она была в сознании, хоть и сильно измождена, и смотрела на эльфийку большими полуприкрытыми зелёными глазами.
- Ма...ма... - тихо произнесла она.
Из глаз Илле вновь брызнули слёзы, она крепко обняла девочку, прижав её лицо к своему. Гвиаль, наблюдавший эту картину, погладил малышку по грязным тёмным волосам, и неожиданно произнёс:
- Есть ли ещё в этом мире место, где мы могли бы жить без страха? Ты, я и наша дочка?
- Наша... дочка? - повторила Илле, глядя на него.
- Сегодня здесь встретились и обрели свободу трое эльфов, лишившихся всего и всех. - сказал Гвиаль. - По-моему, всем им нужна помощь друг-друга. Почему бы им не стать одной семьёй?
Он хотел было взять малышку на руки, чтобы помочь Илле, но та отказалась отдавать ребёнка.
- Мне не тяжело. - сказала она. - Я сама хочу нести... свою дочь.
Они последними из отряда нелюдей покинули город. Остальная часть беглецов была уже далеко, но острое зрение позволяло различить толпу, бегущую к лесу. Эльфы поспешили следом, надеясь, что чудовищный волк не освободил их только чтобы заманить в новую ловушку. Впрочем, опасения тотчас забылись. Холодный осенний ветер дул в лицо, и сейчас они радовались даже этому. Свобода! Пройдя столько мучений, кошмаров и издевательств в стенах остающегося позади города, их переполняла радость от того, что этот ужас окончен. Они были наконец-то свободны и счастливы! Они надеялись, что надолго...
Глава 6: Резня.
Дождь лил весь день так, что даже из дому выйти было невозможно. За белой пеленой падающей с неба воды ничего нельзя было разглядеть. Местные жители уже начали опасаться, не случится ли потоп, который может попросту смыть деревню, стоящую на глинистой почве.
Однако к вечеру дождь прошёл, а к ночи деревню окутал странный густой туман. Селяне укладывались спать, надеясь, что завтра выдастся день без дождя и этот жуткий туман исчезнет.
Утром от тумана и правда не осталось и следа. Но никто не вышел на работу в поле, как бывало обычно. В деревне стояла мёртвая тишина, если не считать звуков, издаваемых перепуганной скотиной в амбарах. Двери домов были открыты, их обитатели лежали внутри, изрубленные мечом. Всё население деревни, до единого человека, было убито.