Он видел жутких, немытых старух, которые выглядели как всамделишные ведьмы. Они, давно растерявшие рассудок и привыкшие следовать за богачами, брели возле его лошади, монотонно клянча монетку гнусавыми голосами.
Он видел и пожилых мужчин города, среди которых каждый третий был калекой. Не стоило и сомневаться, что все они имели бандитское прошлое, и каждый из них смотрел на губернатора и его свиту как на ходячие мешки, набитые золотом. Некоторые калеки ковыляли за Раэлканом, составляя компанию безумным старухам. От них воняло ещё хуже: кое-кто был покрыт язвами, и гнил заживо. Лишь выдержка и военное прошлое спасали губернатора от рвотных позывов.
Город душил Раэлкана, ему хотелось пустить лошадь в галоп, и умчаться прочь из этого места. Но сперва стоило попытаться совершить невозможное. И если платой за смерть Ужаса Ригна станут эти люди, давно лишившиеся добродетели, пусть так и будет. Если бы чудовище уничтожило Шетрим, Раэлкан не стал бы горевать. Однако взамен он желал, чтобы кровопролитие, учиняемое врагом, было пресечено.
В то же время ему было совестно за такие мысли и чувства. Он пытался возражать самому себе, что эти люди стали такими не по своей воле, а из-за кошмарных условий жизни и засилья разбойников. Но это было слабым утешением. Горожане Шетрима являли собой воистину отвратительную часть человечества.
Дабы отвлечься от окружающей мерзости, губернатор решил воспользоваться случаем попрактиковаться в фехтовании. Это было не лишним, учитывая то, что вскоре его ожидало. В тренировочном зале Ульфара теперь часто можно было встретить бывшего инквизитора Дэмиана. Между короткими поединками, у них случались занятные беседы на совершенно разные темы, и Раэлкан, к своему изумлению, отметил, что его собеседник прекрасно образован, неглуп, честен, и, как ни странно, по-своему набожен.
Губернатор не слишком жаловал Инквизицию, но являлся, в определённой степени, религиозным человеком. Он читал книгу «Законы Всевышнего», и со многим, изложенным на её страницах, был согласен. Нередко случалось ему и молиться, и посещать церковные торжества. Но, при всей неприязни к монахам, Раэлкан, будучи человеком военным, не терпел предателей. А именно с предателем он теперь беседовал и союзничал. И, находясь в самом отвратительном городе мира, губернатор обнаружил что тот, кто отрёкся от Тиквана и веры, куда лучше и честней даже его самого. Постепенно Раэлкан стал проникаться уважением к пленнику Ульфара, хотя в беседах продолжал отстаивать свою точку зрения о традиционных правилах, порядках и чести.
Отдыхая после очередного спарринга, они вновь делились взглядами на жизнь. Дэмиан нередко удивлял пожилого собеседника своими смелыми высказываниями, и при этом умело приводил доказательства своих суждений. На сей раз его слова вновь заставили бывалого воина задуматься.
- Ульфар держит взаперти юную девушку. - заметил отступник. - Я слыхал о ней. Она не совершала ничего дурного, помогая невинным. Всего лишь разобралась с разбойниками, которые служили Ульфару. И вот - её постигла та же судьба, что и нас с Тадиэлем. Люди перестали ценить доброту и доблесть. Они стремятся к подлости и восхваляют злобу. Каждый из нас хотел сделать мир лучше, и теперь мы сидим в клетках. А лишённые морали и совести лиходеи и бюрократы вроде Ульфара и Грима продолжают упиваться властью и губить подданных.
- Девица сама виновата. - усмехнулся Раэлкан, пощипывая бороду. - Если ты учился в Тикване, то знаешь наши законы. Она их бессовестно нарушила, и понесёт справедливую кару. Она не игрушка Ульфара, а моя пленница.
- Значит, теперь законы создаются, чтобы мешать людям творить добрые дела? - возразил Дэмиан. - Да, она женщина. Но сколько народу она спасла! Что бы ты сделал на её месте, будь у тебя сила и возможности? Позволил бы разбойникам обирать крестьян?
Раэлкан задумался. Пожалуй, это он и делал. Наверняка и в его землях есть банды, о которых ему не докладывают. И, должно быть, они также грабят простолюдинов, а те ещё и обязаны платить налоги и оброк. Но поставить себя на место женщины? Это просто смешно и возмутительно!
- Тадиэль научил меня кое-чему. - продолжил отступник. - Я вижу ауру людей. Про таких, как я, говорят - «видит насквозь»... Это примерно так и работает. Ты человек чести, Раэлкан, ты знаешь цену данного слова. Но ты слишком много значения придаёшь правилам и законам. Правила созданы для таких, как шетримцы. Им дай волю - уподобятся ужасу Ригна. Но ты... Ты ведь сам можешь решать, где добро, а где зло. Ты опытен и умён. Ты даже не гнушаешься беседовать со мной. Отчего же ты полагаешься в жизни не на ум, а на свод законов? Неужели ты, ветеран, который готов рискнуть всем ради спасения тысяч жизней, отправишь на костёр девчонку, чьей виной было спасение беззащитных? Просто потому что она - не мужчина? Прости, но мне сложно понять подобное... В конце концов, тебе нужны союзники в борьбе с нашим врагом, и она помогла бы. Проблема в том, что ты видишь в ней исключение из свода правил. По-твоему, все исключения - зло, которое следует уничтожить? Тогда кто же ты сам среди прочих губернаторов?