Раэлкан молчал, размышляя над словами Дэмиана. При том, что бывший инквизитор вовсе не повышал голоса, а наоборот, говорил тихо и спокойно, его тон заставлял чувствовать себя неуютно, ощущать какой-то непонятный стыд за свои действия. Губернатор чувствовал себя мальчишкой, которого отчитывает мудрый дед за глупую оплошность. Хотя, если верить в то, что сидящий рядом с ним человек - первый Неуязвимый... Дэмиан и впрямь годится ему в деды.
Первое убийство... Она вспоминала об этом нечасто. В основном, потому что и вспоминать-то было особо нечего. Первый раз зачастую не является чем-либо выдающимся - вне зависимости, убийство это, секс или опьянение от браги. Однако каждый первый раз подводит в жизни определённую черту, после которой сознание и отношение к действительности меняется. В её случае черта также была подведена, лишив её детства и, в некотором роде, невинности. Теперь она была одной из них, членом банды отца. И, разумеется, отныне она была виновна во всех грехах, даже если не совершала их. Но всё это были лишь пустые факты. Чего стоит первый раз в череде тех смертей, что протянулись на её жизненном пути в дальнейшем?
Отец с парнями обирали очередной обоз в тот раз, и едва не угодили в ловушку. На некотором расстоянии от обоза двигался хорошо вооружённый конный отряд. Всё добро, что везли в телегах, оказалось всего лишь приманкой для легендарного разбойника. Однако и легендарные разбойники с годами становятся хитрее.
Отец отдал под её командование тех самых пацанов, с которыми она играла с детства. Они были быстры, ловки и так же безжалостны, как и она сама. Они ждали за кустами и деревьями, пока не появились солдаты. Улучив подходящий момент, когда те, завидев свою добычу и позабыв про бдительность, ринутся в атаку, она свистнула, отдавая приказ к нападению.
Юнцы выскочили из засады, застав солдат врасплох. Саму потасовку она плохо помнила. Кругом мельтешили люди, все орали, лязгало железо, свистели стрелы, ржали лошади... Она просто успела заметить за спиной отца крадущуюся тень. Удачный бросок ножа - и наёмный убийца корчится в траве, схватившись за горло.
А потом что-то произошло. Её будто обдало жаром, ноги сами понесли к жертве. Дрожащими руками она вцепилась в свой нож, и принялась остервенело резать им шею убийцы. Кажется, она смеялась, когда тот в ужасе вытаращил на неё глаза. Кажется, его испуганная рожа была очень забавной. С костью возникли проблемы, и она разрубила её широким кинжалом, взятым у жертвы. А затем, перепачканная кровью, вскочила и, победно крича, подняла отрубленную голову вверх. Если память ей не изменяла, этому были удивлены даже видавшие всякое ребята отца.
Весь вечер отец пил за неё, свою спасительницу. Все пили. Но веселье было каким-то натянутым. Жестокое убийство не оставило в её душе никаких чувств, кроме, пожалуй, странного ощущения радости. Но, ловя на себе взгляды остальных членов банды, и особенно отца, она решила об этом не распространяться. В сердце осталось лишь убеждение в своей правоте насчёт убийства: кто-то хотел убить самого родного ей человека. Никто не посмеет совершить подобное, пока она жива.
- Садись, потолкуем. - отец тяжко вздохнул, вороша угли в костерке.
Была глубокая ночь, большая часть их общины уже спала, кроме нескольких дозорных. Но те не могли услышать их. Она догадывалась, о чём пойдёт речь, но стоило выслушать.
- Ты уже не малая девка. - издалека начал он. - Вон как вымахала. Лицом да фигуркой в мать пошла... Земля ей пухом.
- Хорошо, что ими, а не характером. - фыркнула она в ответ.
- Оно-то, конечно, так. Да вот характер-то... В меня ли, дочка? Всё чаще до меня доходят нехорошие слухи. Мол, ты и твои ребята совсем страх потеряли. Промышляете убийствами заместо грабежей. Дело, конечно, твоё, но вот ведь как выходит... Ты всё это на моей земле творишь.