- И что?
- А то, дочка, что одно дело единой бандой быть, и другое - двумя, с разными приоритетами. Смекаешь, к чему я?
- Мне хорошо платят. И добрую часть я вношу в общак. Чего тебе ещё не то?
- Мне тоже иногда платят недурно. Времена меняются, годы идут. Богачи, вишь ты, контракты свои сувать стали. Чтобы я, значит, их конкурентов грабил. Торговля, мать её... А с недавних пор вот какое предложение мне посылают. Изволь глянуть.
Разбойничий атаман извлёк из сумки свёрнутый листок, и протянул дочери. Та развернула его, пробежала глазами по тексту и усмехнулась.
- Всего-то? - она швырнула бумагу в костёр. - Я-то надеялась, что моя голова стоит хотя бы втрое больше.
- Ты думай не о цене. - нахмурился Малиновый Шаперон. - А о количестве жаждущих этой головы. У меня уже портретов твоих полна сумка. С разными ценами, от разных заказчиков. А если они обращаются с такими заказами уже ко мне, покумекай, насколько дела твои плохи. Убивая всех подряд, ты роешь себе могилу, будто крот ростом с дракона.
- Все эти богатеи сами с собой перегрызутся, пока я выполняю их заказы. Я стравливаю их друг с другом, па.
- Ты ещё юна. - хмыкнул тот. - Ты слишком увлеклась, да и твои пацаны тоже. Вы хотели загнать богатеев в общую распрю? Так вы не учли одного. Того, что они могут на время объединиться против занозы в их задницах. Они уже знают, что ты брала заказы у двух враждующих семей, и расправлялась с теми и с другими одновременно. А твой почерк запомнить очень легко. Такое не забывается, знаешь ли... Ты чересчур увлекаешься, устраиваешь кровавую резню, вместо того, чтобы сделать один точный удар. В этом твой просчёт. Никто не хочет платить за убийство своих же людей. Враги объединились и требуют твою голову.
- Дерьмовенько. - она была раздосадована.
- Твоё счастье, что я грабитель, а не убийца.
- Моё счастье, что ты мой папка.
- Это уж само собой. Но и у отца терпение может лопнуть. - он глубоко вздохнул, и помолчал, прежде чем продолжить. - Я предложу тебе дальнейшие действия. На выбор. Ты можешь залечь на дно. Это займёт долгое время, репутацию ты себе сделала паршивую. Заработать добрую - придётся постараться. Прибыли будет маловато, или и вовсе не будет в этом случае. Либо же ты можешь присоединиться к моей команде. Но учти - своевольничать не дам, ни тебе, ни твоим головорезам, хоть и помню вас голозадыми оболтусами в нашем лагере... Будете под моим началом выполнять то, что скажу - не больше, и не меньше. И третий вариант... Если предыдущие идеи тебе претят, мою землю ты покинешь. Потому как больше я твою резню не потерплю. Это уже и меня касается, понимаешь ли.
- Ясно. - она встала. - Значит, мне пора собираться в путь.
Он взглянул на неё. Пожилой, бывалый разбойник, неуловимый Малиновый Шаперон, переживший двух королей, всех своих старых врагов и почти всех былых товарищей. Его банда всё ещё промышляла грабежами, и он по-прежнему был неуловим. Но не из-за ловкости заметать следы, а благодаря тому, что теперь он стал нужен в борьбе за власть и влияние. Ей это не нравилось. Она считала подобное предательством по отношению к разбойничьему ремеслу. Её отец превратился из лихого разбойника, который хозяин сам себе, в прислужника толстосумов. Он начал печься о жизни крестьян, открыто ездил по городам, в которые его приглашали на переговоры... Всё это несло слабостью и фальшью.
- Куда посоветуешь податься? - напоследок спросила она.
- Ты и сама знаешь ответ. - протянул разбойник. - Куда-нибудь, где никто не слыхал о Чернобурке и её банде.
Охотница на чудовищ проснулась, и тут же поёжилась. Уж лучше бы сон не кончался... Находиться в этой клетке было сущим кошмаром. Вздохнув, Габриэль оперлась спиной о каменную стену, и в который раз оглядела место своего заточения.
На стенах и колоннах располагались факелы, в дальнем конце темницы горел камин. И ничего, что могло бы помочь ей выбраться и сбежать. Даже миску, в которой приносили еду, отбирали сразу по окончании трапезы. Проклятый Ульфар знал, как обустроить казематы, не давая ни малейшего шанса на спасение. Впрочем, даже будь здесь какая-нибудь лазейка, она вполне могла оказаться очередной издевательской ловушкой. Всё-таки слухи и байки об издевательствах Ульфара над попадавшими в его руки пленниками давно распространились за стены Шетрима.
Блуждая взглядом по унылым каменным стенам, Габриэль неожиданно обратила внимание, что её сосед - тот самый высокий горбун - всё это время не сводил с неё глаз. По спине пробежал холодок: этот тип был уж слишком странным.
- Здравствуй. - произнёс он, очевидно, заметив, что выдал себя.