- Он прав. - заметила Габриэль. - Упырю нужно отрубить голову. Он ещё не рассыпался в прах.
Раэлкан снял с плеча руку Дэмиана, подозвал одного из зевак, и велел поддержать раненого. Затем он спустился в овраг, обошёл труп ангела, занёс над вампиром меч - и в ужасе отшатнулся.
Тварь шевелилась. Услышав шаги, чудовище резко подняло оскалившуюся голову, измазанную кровью, и диким, полным безумной жажды и жгучей ненависти взглядом, уставилось на человека. В когтистой лапе вампира покоилось вырванное сердце Тадиэля, и всё это время мерзкий мертвец жадно пил ангельскую кровь из огромной раны на груди поверженного противника.
Зашипев, Ужас Ригна медленно приподнялся над телом. Его лицо вновь омолодилось, хотя раны не зажили. Зеваки, страшась нового нападения, отпрянули. Однако было и ещё кое-что, пугавшее собравшихся сильнее его вида и возможной атаки: осознание того, что чудовищу удалось убить ангела! Теперь некому было защищать людей, никто не мог помешать ему. Вампир тоже словно бы понял это, окинул взглядом овраг, затем нащупал в траве свой окровавленный меч. Сжимая в руке оружие, он указал остриём клинка на людей.
- Не думайте, что победа за вами. - ледяным тоном прохрипел он. - Вы будете бояться каждого заката. А я буду питаться вашим страхом. И вашими близкими.
Сказав это, Ужас Ригна попятился прочь. Он двигался неестественно, дёргано - то плавно, то рывками. Никто из оказавшихся рядом не попытался остановить чудовище, хотя вампир сейчас вряд ли мог оказать серьёзное сопротивление. Даже ослабев и едва держась на ногах, это порождение Тьмы внушало людям такой страх, что все оцепенели. Вскоре кровосос исчез, будто растворившись в чёрных тенях деревьев вдалеке.
Наступал рассвет. Город позади выживших медленно погибал в объятиях пожара. Дэмиан, не сдерживаясь, сипел, рыдая над телом ангела. Габриэль и остальные сидели рядом прямо в траве - ошарашенные, подавленные, испуганные. В этот самый миг труп Тадиэля засветился и стал истончаться, превращаясь в лёгкое облачко мерцающего тумана, которое вскоре растворилось в воздухе. От защитника людей остались лишь обветшалые лохмотья, служившие ему одеждой, кровь на пожухлой траве, да несколько белых перьев.
Усталость наконец-то навалилась на охотницу всем своим немалым весом. Тело ныло и болело, намекая, что в ближайшее время лучше расслабиться и просто не двигаться. Глаза слипались, несмотря на только что увиденное исчезновение ангела. Открыв тяжёлые веки, Габриэль взглянула на небо. Тучи медленно ползли на север, освещаемые багровым заревом. Солнце, наконец, взошло, хотя серая масса туч не позволяла ему подарить земле хотя бы один лучик. Или то было зарево от охваченного огнём Шетрима?
«Ночь была слишком долгой» - подумала девушка. - «Словно длиною в год...»
Она вздохнула и, широко зевая, откинулась назад, проваливаясь в глубокий спасительный сон.
Лес Шеарра выглядел так же, как и в тот день, когда она покинула его. Он был прежним, но кое-что всё же изменилось на поляне, когда-то бывшей родным домом. Не было больше ни шатров, ни повозок, ни людей, не доносилось конское ржание, никто не чинил в который раз сломанное колесо...
- Вот так новость. - присвистнул Калеб, выросший здесь же, и всё ещё остававшийся членом её банды. - Не знаю, что и думать, право слово.
Она спешилась, прошлась по поляне. Судя по буйству природы, прошёл не один год с той поры, как люди покинули своё убежище. Там, где раньше были вытоптаны тропки, высилась трава и росли ветки кустарника. Место, где, как она помнила, похоронили старого учителя-монаха, поросло густым бурьяном.
- Здесь безопасно. - сказала она, вернувшись к банде. - Располагайтесь, отдохните. Калеб, покажи остальным, где течёт ручей, напоите лошадок. И не шумите тут. Меня не будет пару-тройку дней.
Несмотря на то, что все члены банды были отъявленными головорезами, ослушаться атаманшу никто не смел. Каждый из них знал, на что способна Чернобурка.
- Помощь не нужна? - усмехнулся Калеб. - Куда хоть двинешь?
- В город. - бросила разбойница. - Навещу батю. Если его нет здесь, значит, случилось то, о чём я думаю.
Найти нужный дом не составило труда. Некогда лихого и неуловимого разбойника теперь знала каждая собака - старик перебрался в город и сам стал шерифом. Это она узнала, ненароком пораспросив случайных прохожих. И услышанное казалось ей мерзким. Отец превратился в того, кто когда-то был его врагом. Что ж, по крайней мере, её собственная совесть в этом плане чиста.
Под покровом ночи она забралась по подоконникам, карнизам и выступам к самой крыше нужного дома, и без проблем проникла внутрь через окно на чердаке. Ей казалось, всё прошло идеально, но лишь до тех пор, пока она, осторожно заперев засов, не обернулась и не обнаружила, что у самой её груди замерло остриё клинка.