Жалость была грехом, и Галаад был грешен. Он жалел лишь о том, что до сих пор не избавился от сочувствия. Для всех он был жёстким, волевым и беспринципным лидером, примером для подражания... Внутри же душа его стенала о тысячах жизней, которых он обрёк на смерть ради Всевышнего. Галаад ненавидел самого себя за подобные проявления мягкости, пускай они и были невидимы для окружающих. Ненависть разжигала внутри него ярость и решимость бороться с собой, с проявлениями ереси. В такие моменты он с удвоенной силой и рвением карал врагов Света и Священной Инквизиции. Это была война против Тьмы, и одновременно - жестокая схватка с собой. С тем слабым ничтожеством, которым он был много лет назад. Он давно отрёкся от этого наивного глупца, стал сильнее, крепче, жёстче и опытней... Но оказалось, что глупец не отрекался от него. Кое-что держало этот отвратительный призрак прошлого внутри его души. Память. Быть может теперь, когда Первый Отступник пойман и заключён под стражу, он, Галаад, получит долгожданный покой и избавится от ненавистной сущности прошлого.
Мучительные думы Первого Храмовника прервала отворившаяся дверь. Довольный Ион, в роскошном парчовом наряде и обвешанный украшениями, возник на пороге.
- Я готов! - заявил он. - Идём же, мне не терпится начать веселиться!
Стоя возле трона и наблюдая за гостями, Галаад не мог отделаться от странного чувства тревоги. Этот дурацкий пир с танцами, музыкой и прочими развлечениями мог сыграть на руку затаившимся врагам. Нежить могла проникнуть в город через канализацию, хотя все сточные коридоры были тщательно проверены и сейчас охранялись городской стражей. А она вряд ли даст серьёзный отпор мертвецам в случае нападения. В этом-то и проблема.
Веселье было в самом разгаре, люди наслаждались яствами, вином и музыкой. Богатеи с удовольствием проводили досуг, даже те, кто стал свидетелем идиотской выходки Раэлкана на совете.
«Как же беспечны те, в чьих руках власть и судьбы тысяч людей... Впрочем,» - напомнил себе Галаад. - «разве так и не должно быть? Ведь охрана и защита народа - на плечах Инквизиции и Ордена Креста. Король, губернаторы и прочая знать лишь устанавливают законы, и не им беспокоиться об угрозе приспешников Тьмы.»
Стоило Первому Храмовнику вновь задуматься, как дверь в зал открылась, и внутрь буквально ввалился запыхавшийся гвардеец. Он тяжело дышал, кашлял, и выглядел ужасно. Шатаясь, солдат направился прямо к столу короля, но дорогу ему преградили два рыцаря.
- У меня... важные новости! - продолжая кашлять, вскрикнул гвардеец. - Ваше величество... кха... на город... напаааа...
Приглядевшись к солдату, Галаад вдрогнул: мундир человека был изорван, а на лице буквально за секунды появлялись тёмные пятна, похожие на трупные.
- Назад! - крикнул Первый Храмовник.
Гвардеец страшно захрипел, забулькал, радуваясь, будто жаба, и с громким хлопком лопнул, обдав находившихся рядом с ним отвратительной смесью гноя, крови и внутренностей. Нижняя часть его тела, подёргивая ногами, упала на залитый кровью пол, а вокруг него зависло густое зеленоватое облако.
- Не приближайтесь к нему! Поднимитесь наверх и заприте двери и окна! - наконец рявкнул Галаад. - Братья, к оружию! Охраняйте короля, мы покидаем город немедленно!
Новый хлопок раздался в зале: ещё один из присутствующих последовал за гвардейцем в мир иной. Это было уже совсем плохо. Знать обезумела, люди ударились в панику и с воплями повалили прочь из зала кто куда.
Галаад схватил за руку Иона и накинул на короля мантию.
- Что тут творится? Почему?! Почему они лопаются?! Я требую... продолжения банкета!! - вопил тот.
- Спокойно. - железным тоном велел Первый Храмовник. - Я предупреждал, но ты не слушал. Здесь опасно находиться, и мы уезжаем. Не ори и следуй за мной.
Ион затих и послушно посеменил за главой Ордена Креста. Остальные рыцари и часть свиты обступили его, и вся процессия двинулась вниз, на улицу, навстречу творившемуся там кошмару.
Сон охотницы на чудовищ всегда чуток. Вот и нынче она проснулась от карканья ворон. С минуту девушка прислушивалась, неподвижно сидя на кровати в полной темноте. Сквозь шорох птичьих крыльев и их крики, ей показалось, что что-то происходит на улицах города посреди ночи. Но что именно - она пока не понимала.
Раздвинув оконные ставни, Габриэль выглянула наружу. Всё, что можно было разглядеть - лишь отсвет факела за углом. Слушать городской шум мешали вороны, собравшиеся возле храма, и, несмотря на поздний час, активно каркающие и порхающие вокруг здания. Дурной знак. Вдохнув холодный воздух, Габриэль понурилась. Ей захотелось наружу, на волю. И сегодня она намеревалась покинуть осточертевший город. Что ж, пришла пора действовать, она достаточно поспала.