Из-за стволов деревьев можно было заметить, как копошатся люди, собираясь в путь. Шатры собрали, и, погрузив на телеги, часть воинов ждала приказа командира. Монахи спешно суетились и проверяли оружие на исправность.
Кто-то вылил на Темнозора целое ведро воды. Это немного привело его в чувство и даже чуть притупило боль. Подняв голову, он увидел Годрика - доспехи начищены, меч в ножнах, в левой руке шлем. Позади него к отряду уходил солдат с пустым ведром.
- Надеюсь, за эту ночь ты хоть немного раскаялся в своих грехах. - произнёс рыцарь. - Я пришёл попрощаться. Его высокопреосвященство посвятил меня в твои признания. Мы знаем, что ты утаил сведения о замке, и мы уже идём туда. Скоро с твоей хозяйкой будет покончено.
Темнозор хотел рассмеяться, но выдавил из себя лишь сиплый кашель. Ему было что сказать - пожалуй, поэтому Харро и воспользовался кляпом. А вид воодушевлённого скорой победой рыцаря в свете последних событий был забавен. Оборотень попытался помахать тому на прощание рукой, но мышцы не слушались и ужасно болели.
- Я не разделяю желания кардинала оставлять тебя здесь на голодную смерть. - вздохнул Годрик. - По мне, это слишком уж жестоко. Даже по отношению к тебе. Но не мне оспаривать повеление кардинала. Я буду молиться, чтобы Всевышний послал тебе скорую смерть.
«О себе лучше помолись. Ты бы хоть раз, кланяясь своему кардиналу, глянул бы на его тень. У них с твоим богом имеется что-то общее.» - мысленно ответил ему Темнозор, и вновь принялся изучать лесную почву у себя под ногами.
Вампир вернулся через одну ночь. По-прежнему носящий личину кардинала и одетый в красную мантию с накинутым на голову капюшоном, он, перед тем как продолжить пытки, заставил оборотня поесть.
Темнозор, мучимый жаждой и голодом, не раздумывая, жадно припал к протянутому куску сырого мяса, наслаждаясь его свежестью, мягкостью волокон и текущим при укусах соке. Сейчас эта подачка казалась самым прекрасным блюдом в его жизни. Покончив с трапезой, он принялся большими глотками пить воду из заботливо протянутого вампиром кувшина.
Харро подождал, пока Темнозор опомнится и переварит еду, надоедая ему своей трескотнёй и издевательски изображая проповедника, а затем, что-то мурлыча себе под нос, принялся за исследование болевого порога оборотня, погрузив того в пучину страданий и отчаяния.
Слегка затянувшиеся к тому времени, раны оборотня заныли с новой силой. Харро взрезал их, прекрасно понимая, что под свежими рубцами скопилось немало крови. Вид кровоточащего тела возбуждал вампира почти также, как час назад свежее мясо - Темнозора. Он не гнушался слизывать багряные капли с обнажённого тела, будто дегустируя их на вкус.
Когда ночь, наконец, решилась сдать свои позиции, уступив хмурому рассвету, лже-кардинал собрал инструменты. Перед тем, как уйти, он бросил тяжело дышащему и обессиленно висящему на цепях оборотню:
- Я постарался не доводить тебя до бессознанки сегодня. Просто хочу, чтобы ты понимал то, что я скажу. Сегодня ты съел правую ногу Годрика. Надеюсь, тебе она пришлась по вкусу. До скорых встреч!
Харро не появлялся уже два дня. Сложно было сказать, хорошо это теперь или нет. Когда кардинал приходил, наступал сущий ад. Вампир издевался не только над телом Темнозора, но и над его разумом. Однако при этом он всегда сытно кормил своего пленника, заботясь, чтобы тот не умер с голоду раньше времени. Впрочем, жажда всё равно мучила Темнозора, он сходил с ума и полагал, что его палач стремится именно к такому исходу пыток, проверяя, что сдастся первым - тело или дух.
В эту ночь вновь шёл ледяной ливень, и оборотень, запрокинув назад голову, жадно ловил капли воды, падающие с неба и стекающие с голых веток деревьев. Состояние его тела было плачевным - стоило ранам едва затянуться, как Харро вновь и вновь почти обескровливал его. Долгие ночи он коротал с болью и одиночеством, уже не зная, сколько всего пыток выдержал.
С каждым днём становилось всё холоднее, и зафиксированное в одной коленопреклоненной позе обнажённое тело Темнозора испытывало на себе все прелести осени. Он как мог старался шевелить конечностями, чтобы не дать им атрофироваться, но всё чаще задумывался о возможности обморожения. Задумывался... Когда это было последний раз? Сейчас в его голове царил настоящий хаос. Иногда ему казалось, что из него хотят сделать настоящего зверя, тупого, не способного думать и чувствовать, но всё же покорного и кровожадного. Впрочем, звери хотя бы умеют мыслить, а вот он здесь скоро окончательно свихнётся. Или уже?