- Ох ты ж Святой Катберт! Ты точно видел его? - подал голос другой.
- Клянусь своим членом, это был именно волк! Нам за его шкуру отвалят целую гору золота!
- О боги рассвета, пусть это будет так!
Оба лесоруба вот уже несколько часов гнались за огромным чёрным волком, просто-напросто прошедшим через просеку, которую они до этого заботливо расчищали. Волков в Пригорье не видели уже лет тридцать, а на такую шкуру действительно можно было бы много всего купить...
Однако никакая награда, кроме простатита и сопливых носов из-за переохлаждения, им, похоже, не светила. Оба лесоруба выбрались на огромную пустую поляну, во мраке серевшую месивом мокрой грязи, и в недоумении остановились. Вокруг, покуда хватало взгляда, не было ни одной живой души.
- Ах ты, раз так тебя, сучий потрох, упустили!!! - сгоряча заорал лесоруб, бежавший первым.
Откуда-то сзади тут же донёсся низкий и безмятежный голос, от внезапности которого в такой глуши побежали мурашки по спине.
- Зачем кричишь, добрый человек? Только всяких лесных духов пугаешь.
Лесорубы как по команде обернулись. Уж этот-то вкрадчивый голос напугал их самих похлеще любого духа. В корнях одного из деревьев, мимо которого они пробежали, сидел на вязанке хвороста человек в кожаном плаще и широкополой шляпе. Перед ним была пирамидка из щепок и сухих листьев, а в руках - огниво.
Первым, опомнившись от испуга, заговорил набожный лесоруб:.
- Э... Ну... Это, не скажешь ли нам, странник, не видал ли ты кого-нибудь здесь?
- А именно волка! - поддакнул его раздражённый товарищ. Его настроение было безнадёжно испорчено холодом, сумерками, упущенной добычей, а теперь ещё и испугом от невесть откуда взявшегося посреди леса мужика в шляпе.
- Почему ж не ответить, отвечу. Никого я здесь не видел, кроме двух замёрзших и голодных лесорубов, которых продолжаю наблюдать до сих пор, - путник, ухмыльнувшись, щёлкнул несколько раз огнивом и из пирамидки щепок пошёл сизый жиденький дым, - Волков здесь не видели уже многие годы. Откуда им взяться?
- У нас через просеку один прошёл, идрить его мать! - сплюнул в сторону лесоруб-ворчун.
- Да вы присаживайтесь к костру. До просеки вашей, небось, теперь идти и идти, а потом ещё до деревни, а уже почти стемнело. И если ваш волк действительно где-то здесь бегает, то лучше уж переждать около костра, - путник достал скатерть и стал раскладывать на ней съестное из большого кожаного мешка, который был при нём.
Утомлённые погоней и продрогшие до костей мужики расположились возле огня и потянулись к еде. Говорить им не хотелось от усталости, но любопытство всё-таки взяло верх.
- Я Альберт, а это Грим . - представил лесоруб себя и своего угрюмого товарища. - А тебя, путник, как звать-величать? Какими судьбами тебя в такую глухомань занесло?
- Зовут меня Темнозор, - сказал незнакомец, отхлёбывая их бурдюка. - Чинов и званий не имею, брожу по свету, куда ноги понесут. Вот, собственно, и принесли они меня сюда.
Он передал выпивку Альберту, а тот, сделав пару глотков - Гриму. Внутри был пряный дорогой эль. Вскоре стемнело окончательно, и пляшущие тени от костра оплели всё вокруг своими причудливыми узорами. Особенно интересно они играли в светло-карих глазах путника, будто бы он что-то задумал. Троица уже выхлебала весь бурдюк, и Темнозор мимоходом снова спросил про волка. Охмелевшие лесорубы стали изображать зверя в лицах:
- Вооот такие у него зубищи были!
- И вот такие лапы с острыми когтями!
- Он был огромен! Покрыт косматой чёрной шерстью! Вот зуб даю - как есть больше нашего барана-чемпиона, а тот мне почти по грудь будет!
- А следы! Следы у его лап вооот такие!
Незнакомец взглянул на свои сапоги, будто что-то прикидывая, а потом вдруг совершенно сумрачным и жутким голосом заговорил.
- Огромные зубы говорите? Косматая шерсть? Острые когти?
Оба лесоруба замерли в испуге. Жуткий незнакомец тем временем вскочил и откинул в сторону шляпу и плащ. Его глаза посветлели и загорелись янтарным огнём. Лицо посерело и вытянулось, обрастая шерстью и превращаясь в звериную морду, которая пролаяла оскаливаясь:
- Ррррр... вот такие зубы?
Оба лесоруба, вопя, наутёк кинулись в лесную чащу, провожаемые раскатистым лающим смехом.
Несколько дней спустя в селении Эдльбрук.
Магические уши Риглза висели на стенах, потолке, лепились даже на вывеске (естественно, в виде причудливого оформления), не говоря уже об орнаменте на кружках и тарелках. Через них он слышал, о чём говорят постояльцы, выведывая множество тайн и секретов, не предназначенных для чужих ушей, которых, впрочем, тут было предостаточно и все принадлежали одному хозяину. Хитрый лепрекон держал под стойкой огромную книгу, в которую записывал особо заинтересовавшие или впечатлившие его факты из жизни постояльцев трактира «Лопоухий Пьяница».