Обычно сюда ходили только местные, но и народ, каким-то чудом оказавшийся проездом, бывало, заглядывал. Жилых комнат тут не было, за исключением, собственно, спальни и кабинета самого трактирщика, зато нигде в округе нельзя было так дёшево напиться. Селение вообще-то было не самым благополучным. Караваны старались обходить его стороной, по ночам простым жителям было запрещено выходить на улицу, да они бы и сами не вышли - слишком много вокруг шастало грабителей и разбойников.
И вот уже целый час один из посетителей нервировал Риглза своим присутствием. Совершенно не захмелев, этот тип выпил целый бочонок эля и даже не думал расплачиваться. Человечишка был одет в грязный кожаный плащ, чёрную рубаху и высокие ботфорты поверх кожаных штанов. Широкополую пыльную шляпу натянул чуть ли не на нос. То, что было видно ниже, не внушало никакой симпатии - начинаясь под носом и до самого подбородка, попутно захватывая все щёки, расплылась трёхдневная щетина. Сзади на плечи падали нечёсаные чёрные патлы. Что могло понадобиться здесь этому пропойце? Никто его не знал, а спросить боялись (что неудивительно, вид его смахивал на разбойничий).
На улице раздался цокот копыт. Через ухо на вывеске лепрекон разобрал знакомые металлические нотки голоса всадника, который обращался к слуге около входа.
- Слыш, ты! Тряпка на вешалке! - рявкнул он, судя по грохоту, спрыгивая на землю, - Чтоб лошадь была вычищена и накормлена. Ты меня понял?
Раздался приглушенный удар и стон, а потом сквозь хрипы, человек-слуга сказал:
- Да-да, я вас понял, сир...
Риглза тряхануло вторично за сегодняшний день. Этого человека звали Стрейфер. Цербер от Инквизиции, охотник на нежить, ведьм, оборотней, чудовищ и агрессивных нелюдей. Существование ему подобных было меньшим из тех зол, которые приходилось терпеть существам, живущим с людьми бок о бок. Правда, человеком его звали условно, скорее, дабы не вызвать гнев: Стрейфер был полуорком, и его самого могли бы вздёрнуть на виселице в былые времена. Однако этот ублюдок унаследовал ещё и неплохие мозги по человеческой линии, и, благодаря силе и жестокости, быстро стал вхож в круг инквизиторских наёмников, за несколько лет выслужившись и заполучив расположение местных бургомистра и епископа.
«Ну, он-то задаст трёпку этому прощелыге!» - подумал лепрекон. Стрейфер недолюбливал приезжих, мягко говоря: в каждом волосатом мужике он видел оборотня, а в каждой старухе - ведьму.
В дверном проёме показалась мускулистая фигура следопыта. Роста он был немалого, что редкость для полукровки с орками в родне, широкоплеч, груб и неотёсан. В остальном, он не отличался от прочих полуорков: те же огромные ручищи, кривые ноги, будто от постоянной езды верхом, и небольшая голова с покатым лбом, широким носом и массивными, выпирающими вперёд, челюстями. Зайдя в трактирную полутьму, он стал разглядывать посетителей маленькими злыми глазками. На несколько мгновений все разговоры стихли, люди с ужасом смотрели на Стрейфера и его огромную секиру, висевшую на ремне за спиной. Не заметив никого незнакомого среди пьяных рыл, Стрейф двинулся к стойке. Жизнь тут же вернулась в своё нормальное русло, весь трактир беззвучно выдохнул от облегченья. Разговоры продолжились, будто бы ничего и не случилось.
Тяжёлые шаги плавно ложились на гладкую древесину. Добравшись до стойки, полуорк ещё раз огляделся, и только тут заметил сидящего скраю стойки незнакомца, почти слившегося с тенью от стены. Без единого слова он с размаху вогнал в стойку лезвие секиры всего в нескольких сантиметрах от локтя оборванца. Тот даже не вздрогнул, хотя большинство разумных существ давно бы убегало прочь. С воплями и мокрыми подштанниками. В трактире опять наступила гробовая тишина, все взгляды устремились в сторону стойки. Судя по всему, разум не был сильной чертой незнакомца. Он отхлебнул из своей кружки, а потом совершенно будничным голосом заявил:
- Эля моему другу!
После этой фразы следопыт развернул его к себе и схватил за грудки плаща, рыча что-то вроде: «Ах ты засранец!». Он собирался поднять «засранца» в воздух, но его жертва сделала какое-то молниеносное, почти незаметное движение, от которого Стрейфер разжал свои гигантские клешни и с тихим стоном согнулся едва ли не пополам. Незнакомец, бывший тоже немалого роста, вернулся к своему элю, будто бы ничего и не случилось.