- Очень сожалеем, коли в государстве вашем люди ничего не умеют, а делают всё иные существа. - произнёс инквизитор. - Что же сие за королевство, позвольте вопросить, ежели всем заправляют нелюди? Выходит, интересы людей здесь не учитываются?
- Нерклот живёт и процветает в мире и согласии. - возразил Густав. - Все чем-либо заняты, и я не заметил, чтобы кто-то возмущался по поводу засилья того или иного народа. Каждый здесь знает себе и другим цену. Выгонять из городов всех нелюдей - это абсурд! Это мои подданные! И повторю ещё раз - что за доказательства вы предоставите в поддержку своих бесстыдных слов?
- Доказательства весомы, и, ежели владыка Нерклота ознакомиться с оными желает, то будут они ему предоставлены. Самое веское доказательство - колдовство! Что сие есть, если не взыванье к нечестивым силам преисподней? Не из молитв чародеи черпают свои силы, а из заклятий на древних языках, из бесовских амулетов и символов. Есть колдуны и среди людей, к сожаленью... - взгляд инквизитора вперился в Алитера. - Но кто научил колдунов людских силой магической владеть? Не знали люди магии до того, как не развратили ею их поклонники Тьмы из рода нелюдей! А что скажете вы на находку недавнюю в одном из древних заброшенных городов нелюдей? В глубоком подземном чертоге, испещрённом письменами адскими, найден был алтарь с кровью засохшею, и древние останки правителей народов нелюдских, кои героями считались в легендах. Эльфийские, гномьи, гоблинские, полуросличьи, и множество иных костей, что столетья пролежали там, говорят о чёрном договоре нелюдей, что состоялся в стенах тех: владыки нелюдей отвернулись от Света в жажде власти над миром, Тьмы господство приняли, и ритуалом грязным и порочным лишили себя жизней на алтарях древних, свершив жертвоприношенье в знак покорности своих народов Тьме! И подтверждалось сие надписями на стенах и костьми отродья адского, что возлежало в центре чертога!
- Неслыханное кощунство над историей и героями древности! - из рядов знати вышел высокий эльф. - Да ещё и какое отчаянно глупое... Тебе ли не знать, священник, что от демонов не остаётся ни костей, ни чего-либо другого, кроме пыли и сажи, если их убить? С каких пор Тикван провозгласил, что магия - зло? Изучал ли кто-нибудь из вас магические руны и ритуалы, чтобы коверкать их смысл? Что вообще тебе известно о сути магии и откуда она берётся? Что за чушь ты мелешь своим гнилым языком?! Мы все и так заплатили страшную цену, чтобы вы, люди, оставили нас в покое! Ни я, ни кто-либо другой, не позволит вам учинить Время Страдания снова, проклятые вы фанатики!
Пылая от гнева, вельможа схватил предводителя монахов за грудки, и готов был вышвырнуть того за порог, протащив по пурпурному ковру, однако воздух неожиданно заполнился тихим свистом, и эльф замертво грянулся на пол, пронзённый двумя десятками стрел.
Все монахи оказались вооружены. В складках своих одеяний они прятали не только мечи, но и небольшие арбалеты. Королевские гвардейцы тут же окружили их плотным кольцом, направив на убийц оружие.
- Убийство в моём замке?! - воскликнул Густав. - Это уже слишком! Стража, взять их и увести с глаз моих! И чтобы духу их не было больше ни в замке, ни в Викере... Ни в Нерклоте!
Предводитель инквизиции поправил свою рясу, и, как ни в чём ни бывало, спокойным ровным голосом обратился к королю:
- Убийство оправдано, король. Эльф сей угрожал мне, и братья мои истолковали его поведенье, как угрозу жизни моей. Мы - братство, и будем защищать любого брата своего, случись опасность. Я не виню глупца сего в нападении, однако же хула на Священную Инквизицию и насилие супротив слуг Всевышнего в любом цивилизованном обществе карается смертью, сие известно всем.
- Довольно! - крикнул Густав. - Ты не у себя в Тикване, монах, и обязан соблюдать здешние законы. Мало того, что вы все вооружены, вы ещё и смеете указывать мне, какие законы принимать! Я велел тебе и твоей армии убираться отсюда, и если ты не сделаешь этого сам, тебе помогут мои воины!
Наступила тишина. Инквизитор исподлобья смотрел королю в глаза. Его лицо, до этого момента едва ли не улыбающееся, вмиг стало суровым и жестоким.
- Король Густав, - обратился инквизитор к монарху таким тоном, будто разговаривал с ребёнком. - вы идёте вразрез с политикой Священной Инквизиции. Выходит, вы выступаете супротив Тиквана. А ежели кто супротив Тиквана, тот и супротив Всевышнего. Я так разумею, вы желаете прогневить нашего бога и нас заодно?