— Да, и теперь я здесь торчу, как хуй, в сарае покойной миссис Бэбино, или как он там, жопу морожу. Самый богатый район города, Керм, а сижу в лачуге, холодной, как пряжка на ремне у копача. Не сомневаюсь, Иззи наверняка знает, что я тебе звоню. Жалуюсь любимому дядюшке Кермиту…
Видимо, Пит прав. Но если мисс Красивые Серые Глаза наладилась лезть по той лестнице, о которой думает Пит, то ей на ум, пожалуй, пришло менее красивое слово: ябеда.
— Брукс уже выжил из того ума, который вообще имел, и из него получится очень удобный козел отпущения, когда об этом разузнают журналисты. Ты представляешь, как они это подадут?
Ходжес представляет, но Пит озвучивает:
— У Брукса была навязчивая идея, что он такой себе ангел мести по имени Z-Мальчик. Вот он сюда пришел, убил миссис Бэбино, когда она открыла дверь, потом и дока убил, когда тот вскочил в свой «бумер», чтобы сбежать. После чего Брукс поехал в больницу и скормил Брейди горсть таблеток из личной аптечки Бэбино. Тут сомнений быть не может, у него до хрена лекарств в аптечке. И, конечно, до мозговой травматологии он мог добраться безо всяких проблем, у него удостоверение, и он постоянно в больнице уже шесть или семь лет, но зачем? И что он сделал с телом Бэбино? Его здесь нет.
— Хороший вопрос.
Пит излагает свою версию:
— Скажут, Брукс положил его в свою собственную машину и куда-то вывез — может, куда-нибудь в овраг или в дренажный колодец, может, когда вернулся, накормив Хартсфилда теми таблетками, но почему же тело женщины тогда валяется у двери? И прежде всего: зачем он сюда вернулся?
— Они скажут…
— Конечно, он ненормальный! Конечно, так и скажут! Это идеальный ответ, когда ничего не понятно. А если вспомнят об Эллертон и Стоувер (а скорее всего, нет!) — то на него повесят и их убийство!
Если вспомнят, думает Ходжес, то Нэнси Элдерсон будет свидетельствовать в пользу этой версии, по крайней мере, частично. Ибо нет сомнения, что именно Библиотечный Эл следил за домом на Хиллтоп-курт, и она его видела.
— Вот они Брукса отправят на просушку, переживут рассказы в прессе и на том и остановятся. Но здесь не все так просто, Керм. Здесь должно быть еще что-то. Если ты что-то знаешь, есть хоть какая-то ниточка, хватайся за нее. Обещай, что сделаешь это.
Есть, и не одна, думает Ходжес, но ключ — это Бэбино, а Бэбино исчез.
— Много крови в машине?
— Не очень, но эксперты говорят, что группа там такая же, как и у Бэбино. Это еще не окончательно, но… блядь. Должен уже идти. Иззи и один из ОУРовцев только что вышли из задних дверей. Они на меня смотрят.
— Хорошо.
— Позвони мне. Если чем могу помочь, говори.
— Скажу.
Ходжес завершает разговор и поднимает голову, ища глазами Холли, но ее нет рядом.
— Билл, — слышит он ее тихий голос. — Иди сюда!
Удивленный, он заходит в свой кабинет и замирает. Джером за столом во вращающемся кресле Ходжеса. Его длинные ноги выдвинуты далеко под стол, и он смотрит в «Заппит» Дины Скотт. Глаза его широко открыты, но пустые. Челюсть отвисла. На нижней губе несколько капель слюны. Из маленького динамика гаджета раздается мелодия — но не та, что была вечером, Ходжес сразу замечает.
— Джером! — Он делает шаг вперед, но не успевает сделать второй, как Холли хватает его за ремень. На удивление крепко хватает.
— Нет, — говорит она так же тихо. — Его нельзя резко будить. Когда с ним такое, нельзя.
— А как?
— Я когда-то проходила гипнотерапию, когда мне было слегка за тридцать. У меня были проблемы с… да ладно, не важно, с чем. Дай-ка я попробую.
— Ты уверена?
Они смотрит на него, ее лицо бледное, в глазах страх.
— Нет, но так его оставлять нельзя. После того, что произошло с Барбарой, нельзя!
«Заппит» в обмякших руках Джерома мигает ярко-синим. Джером не реагирует, не моргает, только смотрит в экран под музыку.
Холли делает один шаг, потом второй.
— Джером!
Ответа нет.
— Джером, ты меня слышишь?
— Да, — отвечает Джером, не сводя глаз с экрана.
— Джером, где ты?
И Джером отвечает:
— На моих похоронах. Туда все пришли. Очень красиво.
Брейди увлекся идеей самоубийств в двенадцатилетнем возрасте, прочитав «Ворона» — документальный криминальный роман о массовом самоубийстве сектантов в Джонстауне в Гаяне. Там более девятисот человек — из них треть дети — покончили с собой, выпив сока с цианидом. Брейди было интересно, кроме потрясающего количества погибших, приготовление к финальной оргии. Задолго до того дня, когда целые семьи вместе проглотили яд и медсестры (настоящие!) с помощью шприцев заливали яд во рты плачущим младенцам, Джим Джонс готовил своих последователей к апофеозу огненными церемониями и вечерами самоубийств, которые он назвал «Белые ночи». Сначала он внушил людям паранойю, а потом зачаровывал их блеском смерти.