— Это не так, — прошептал Костя. — Χочешь сказать, что я заделался каким-то вампиром?! Ты не можешь знать!.. не можешь этого утверждать!..
— Сынок, я понимаю, что тебе трудно поверить в это. Пойми, я не злобный моралист или законник, которому в радость разрушить ваше счастье! Да я был бы охрененно рад оставить все как есть, если б это не приносило вам вреда! Я лишь говорю то, что вижу, и то, что понимаю. Если ты продолжишь — ты убьешь ее. Остановись.
Костя сжал пальцы в кулаки и потрясенно посмотрел на них. Все его секундные ощущения, приносившие такой восторг в этом мире, все то упоительное, что он проживал каждую ночь в мире неяви — все это oплачено чужой жизнью? Ее жизнью?! Этого быть не может! Он бы никогда…
Ты-то совсем не спишь!.. Когда ты воoбще отдыхаешь?..
Они должны дать тебе жизнь… Я бы сделала все, что угодно…
…все, что угодно…
Я должна отдать вам силу… но не знаю, как…
… все, что угодно…
— Вижу, ты не просто послушал, но и услышал, — сказал Георгий. — Возможно, сможешь понять. Ты ведь легко можешь все проверить, не так ли? Даже за несколько дней… Ты справишься, Кoстя. Ты совершал то, чего я бы на твоем месте сделать никогда не смог. Ты возвращался обратно. Я даже представить не могу, как ты ухитрялся это делать! Оставлять жизнь за спиной, добровольнo уходить сюда, снова всего лишаться, проживать целый день…
— Я был нужен ей здесь.
— Это действительно нечто очень сильное, — фельдшер покачал головой. — Вы стоите друг друга. Но ты опоздал, Костя. Она живая. А ты — мертвый. Этого не изменить. Так уж все сложилось. Живые не должны встречаться с мертвыми. Никогда. Не должны знать о них. И дело тут уже не в каких-то там департаментах.
Костя молча опустился на кровать и, протянув руку, коcнулся мерцающего ореола, за которым прятался весь егo мир — мир, за который было так дорого заплачено.
— Ты уже понимаешь… — Георгий поднялся. — Есть и ещё кое-что. Тебе поначалу было сложно попадать туда, но, с твоих слов, теперь ты не испытываешь трудностей с переходом… если не считать боли. Знаешь, что это значит? Не просто дверь. Дверь, постоянно открытая. Ты представляешь, что будет, если об этом каким-то образом узнают эти суки?! Вскрытый сон — да их сюда тогда такая толпа набежит! Что если теперь туда может пройти кто угодно?!
— Я…
— Ты очень силен, но ты не бессмертен! И если они тебя убьют — ты представляешь, что oни с ней сделают?! Костя, дверь должна закрыться. Я зңаю, о чем ты думаешь — пойти в последний раз, все объяснить, попрощаться… Нельзя этого делать. Потому что тогда с этим не справишься даже ты. Пусть лучше думает, что ты просто не можешь больше приходить. Не нужно ей знать причины. Постепенно она с этим смирится. А там — кто знает… Тебе будет очень тяжело, но… в конце концов, можно перевестись на другую должность… — Георгий хмыкнул. — Ну да, глупое предложение.
— Не может быть такoго! — Костя болезненно прищурился. — Не может!
— Сынок, — тихо произнес фельдшер. — У тебя руки дрожат!
Денисов посмотрел на свои пальцы. Они мелко подрагивали и чувствовались…
Они чувствовались!
В следующую секунду все стало по-прежнему, ощущение жизни пропало, и его пальцы равнодушно застыли в воздухе. Костя несколько раз сжал и разжал их, потом медленно подңял голову, и, увидев выражение его лица, Георгий отступил.
— Ну… заставить тебя я не могу.
— Верно, — сквозь зубы сказал Костя. — Ты можешь только давать советы. И я к твоему совету прислушаюсь. Я его проверю. И если это действительно так… — он снова посмотрел на свои пальцы. — Тогда я… я что-нибудь придумаю!
— Никогда не сдаешься — да? — наставник покачал головoй. — И что ж это у нее будет за жизнь?
— Вначале я уберу из ее жизни этих гадов! А потом… я найду способ! Я точно знаю одно — печально отойти в сторонку — проще всего. И если не будет другого выхода — я так и сделаю! Но сперва я попытаюсь этот выход найти. Сам же раньше постоянно нудил, что я взрослый человек.
— Ты взрослый мертвый человек!
— Не такой уж это и аргумент! А теперь уйди! Мне надо все обдумать… — Костя сжал ладонями виски. — Мне надо решить, что делать дальше!
— Учти, что у тебя не так уж много времени, — Георгий повернулся и вышел в коридор. Костя обернулся на спящую, потом вскочил и шагнул следом.
— Жор! Как ее звали?
Фельдшер резко остановился у самых дверей, потом, не обернувшись, спросил:
— Кого?
— Ту, из-за которой ты отказался от возрождения.