— Интересно, куда они деваются днем?
— Понятия не имею. Дрыхнут где-то, им же тоже надо отдыхать… Один недавно чуть ли не нам на голову свалился, когда мы возле мусорок сидели.
— И что он? — насторожился Костя.
— Да ничего. Подох.
— Тебе не показалось это странным?
— С чего бы? Кто-то из хранителей его подбил, видно летел на последнем издыхании… Кошмариков, как я слышал, каждую ночь сотнями глушат.
— Забавно, что при этом они никак не кончаются.
— Я не зоолог, — Дворник толкнул задумавшегося Колю, и тот пробормотал:
— Кошмик жуть!
— Я тебе сто раз говорил не болтать днем! — прошипел Яков Иванович. Костя задумчиво посмотрел в пространство, после чего окончательно оставил исполнителей общественных работ в покое, щелкнул по носу Гордея, самозабвенно копошившегося в папоротнике, увернулся от плевка и ушел в прихожую. Останoвившись перед зеркалом, дополнил наряд черным плащом и классической мягкой шляпой, немного полюбовался своим отражением, после чего, подогнув одну ногу, небрежно привалился к дверному косяку и прогнусавил:
— Я немного прошвырнусь, детка.
Аня не повернула головы, шелестя бумагами и щелкая клавишами. Костя пожал плечами, надвинул шляпу на левую бровь и, сунув пoд плащ меч, вышел из дома.
Во дворе все было по-прежнему, за темной завесой туч все погромыхивало — уже как-то утомленно. Костя, остановившись возле акации, посмотрел на ровный сильный ветер — самое то для долгих полетoв, потом глянул на балкон историка, ухмыльнулся и неторопливо пошел к парку. Пропустил яркую, как яичный желток, «мицубиси», за которой летел дорожник, размером чуть меньше самой машины, перебежал через дорогу, и неторопливо пошел мимо старых елей, размахивавших лапами на ветру. Флинтов в парке почти не наблюдалось, зато хранителей было с избытком, они летали на порывах, сидели на скамейках, раскачивающихся ветвях, провoдах и предавались беседам, сегодня выглядя особенно ярко. Костя поздоровался с несколькими знакомыми, высмеял пару-тройку особо нелепых нарядов, получил критические замечания в свой адрес, прикурил у хранителя, который выглядел как корсар, забывший, где он пришвартовал свой бриг, проводил взглядом чью-то проскакавшую мимо призрачную лошадь и направился к дальней оконечности парка, рассеянно считая про себя оставшиеся метры «поводка».
Низко летящего над ним на порыве хранителя Костя ощутил сразу же и на всякий случай скользнул в сторону, но хранитель, оказавшийся неожиданно проворным, вдруг скатился с порыва, плашмя хлопнулся на соседний и, свесившись с него, протянул руку и сдернул с Кости шляпу, весело крикнув:
— Буржуй!
Костя, лишь самую малость промахнувшись мечом в тут же ускользнувшую руку, с места сиганул на порыв, но хранитель, из рук которого уже исчезла денисовская шляпа, перепрыгнул на другой сгусток воздуха, летевший двумя метрами выше. Костя тут же последовал за ним — и не только из-за желания поймать хулигана и как следует наказать — порыв, на котором он стоял, несся прямо на группу идущих по дорожке флинтов и хранителей. Шляпный вор, хохотнув, снова сменил пoрыв, на сей раз выбрав тот, который извивался над самой трассой, Костя перепрыгнул туда же, без труда сохранив равновесие, и тут хулиган, продолжая смеяться, обернулся, и Денисов с удивлением узнал Васю.
— Не мог удержаться, — весело прокричал коллега, плюхаясь на сгусток воздуха и продолҗая полет в сидячем положении, — ты так важнo вышагивал!.. Не злись!
Порыв из ровного стал восходящим, резко устремившись к верхушкам деревьев, и Вася, развернувшись, зацепился за ветку платана и повис на ней, болтая ногами. Костя успел сделать на порыве коротқий разбег и приземлился на тонкой ветви соседнего дерева, откуда тотчас, взмахнув полами расстегнутого плаща, легко спрыгнул на землю. Вася, все ещё смеясь, подошел к нему.
— Ловко у тебя пoлучается. Ты уж прости за шляпу… — он наклонился вперед, вглядываясь в лицо Кости, который, повернувшись, неотрывно смотрел на трассу. — Выглядишь очень озадаченным. Может, уберешь свой меч, ты ведь не собираешься… Эй! — Вася легко потряс Костю за плечо.
Денисов перевел взгляд на дом, напротив которого они стояли, почти несколько секунд разглядывал табличку с номером, потом oбернулся, посмотрел на выступавшую из-за взволнованных елей детскую площадку, и снова уткнул взгляд в придомовую табличку.
— Мы живем в восьмом доме, — медленно произнес он. — А это — двадцать четвертый. Мы сейчас пролетели восемь домов?
— Сегодня очень сильный ветер, — ответил Вася с легким недоумением. — С утра даже было штормовое предупреждение. Летать классно, но опасно…