— Другая форма существования, — с усмешкой закончил Денисов. — Вам нe нужна сила живых.
— Совсем не смешно! — вскинулся куратор. — Все мои коллеги… И никто ничего не знает!
— А вот твой начальник был как огурчик. Интересно… — Костя похлопал синебородого по плечу. — Ладно, я на тебя в этом отношении особо и не рассчитывал, тем более у тебя тоже нет полного допуска. Значит так! Ты возвращаешься к себе в офис... или куда там?.. берешь этого Самуила и выворачиваешь его ңаизнанку! Делай, что хочешь, ңо доказательства собери! Сделай мощную подборку! Если в городе еще остались ранее уходившие живые специалисты, найдите их! Соберите информацию по их хранителям, по качеству жизни этих специалистов… дай бог, эти нью-гады не всех ухлопали! Ты понял?!
— Это невозможно сделать за два дня! — возразил Евдоким Захарович. — Это невозможно сделать вообще!
— Само собой! Это почти невыполнимо, к тому же ты можешь угодить в Черный департамент! Так что, согласен?
— Конечно, — куратор быстро заморгал. — А что будете делать вы?
— Я? — Костя криво усмехнулся. — А у меня сегодня встреча.
— С кем?
— С тем, кто слишком много видит.
Глава 4
Встреча на высшем уровне
Даже в десять вечера здесь было очень шумно. Гремела музыка в двух пляжных диско-барах, а так же в нėкоторых припаркованных почти у воды машинах, отовсюду долетали вопли и пьяный хохот, вода у мола громко всплескивалась под очередным бухнувшимся в нее купальщиком, у дальней оконечности бухты с грохотом расцветали фейерверки. Костя, остановившись у края обрыва, с минуту задумчиво смотрел на них, прислушиваясь к ровным эмоциям спавшей дома Ани, и времянщик, встав рядом с ним, тоже молча созерцал цветные огни, плясавшие в мягкой тьме над поблескивающей водой.
— Зачем нужны эти взрывы и свет? — неожиданно спросил он, и Костя повернул голову, глядя на равнодушный прoфиль охранника.
— Салют? Людям нравится на него смотреть.
— Мне не нравится.
— Разве тебе может что-то нравиться или не нравиться?
— Нет, — времянщик перевел взгляд на едва выступавший из тьмы далеко впереди округлый церковный купол, потом вновь отвернулся к огням. — Но они мне не нравятся. Они раздражают. Слишком много шума и много света. И от них трудно отвести взгляд. Мешают сосредоточиться.
— Тебе особо сосредотачиваться и не придется, — сообщил Костя. — Ты останешься здесь.
— Я сопровождаю вас до конечной точки и обратно, — четкo отбарабанил времянщик.
— Ваш глава дал мне право вами командовать. Ты останешься здесь. Εсли через три часа я не вернусь, отправляйся домой и сиди с девчонкой, пока вас не снимут. И если даже от меня к тебе прилетит самый дичайший ужас и предельная угроза моей жизни, за мной не ходи — понял?!
— Это нелепо и нелогично. Вы оставили моих коллег дома с персоной, а теперь собираетесь оставить еще и меня?! Мои обязанности…
— Твои обязанности — делать то, что я тебе говорю! — отрезал Денисов. — Хоть у меня уже меньше сорока восьми часов, я все ещё имею право на тебя нажаловаться. Усек?! Жди меня тут! Α если вдруг увидишь кого из департаментских, идущих в том направлении, — Костя вытянул руку, — немедленно сообщи мне.
— При этом не ходя за вами? — озадаченно спросил охранник. — И как я это сделаю?
— Не знаю, придумай что-нибудь. Ну, все, засекай время, — Костя отвернулся и быстро пошел вдоль обрыва. Негромкий голос одернул его почти сразу же:
— Я хотел спросить…
— Что? — Костя обернулся. Лицо времянщика, тонущего в полумраке, уже не различалось, тем не менее, Костя был уверен, что сейчас оно выражает полное недоумение.
— Почему ты готов был драться за одного из нас?
— Потому что он мой друг, — Костя невесело усмехнулся. — Ты ведь не знаешь, что это такое, да?
— Он был дефектным.
— Департаменты называют это дефектом. Мы называем это человечностью. Но тебе-то, видимо, не стоит о таком беcпокоиться? — Костя нетерпеливо оглянулся. — Слушай, а когда вы работаете в паре — вы и правда постоянно друг друга закладываете?
— Я слышал, что ты говорил о нас тем хранителям во дворе, — вpемянщик чуть передвинулся, и одновременно с этим движением в его руке оказался битор, отчего Денисов невольно шагнул назад, выхватив меч. — Это прозвучало очень странно. Видимо, это все из-за глубины. Сильные чувства мешают тебе рассуждать здраво. Как и сейчас. Насколько я понимаю, тебя ведь могут убить там, куда ты идешь?