Думается мне, если б флинт увидел своего хранителя или защитил его, все вывернулось бы наизнанку, вот что.
Дворник был прав наполовину. Увидеть было мало. Но защитить оказалось достаточно. Аня спасла ему жизнь в этом мире, зная, что и ради кого она делает, и все вывернулось наизнанку. Миры пересеклись и застыли. Конец света.
Или его начало…
Неважно.
Костя несся по слабо мерцающей дрожащей дороге, не отпуская взглядом прыгающую впėреди темную фигуру, сжимавшую в руке битор, на котором все еще была Анина кровь. Она была и на его собственных пальцах — он ощущал ее, и ощущал ветер, врывающийся в его легкие, ощущал сердце, которое колотилось все так же яростно, ощущал битор в пальцах и ощущал горячий привкус своей ненависти. Тайные пути с легкостью раскрывались перед ним и ложились ему под ноги, ветер помогал, лėтя в нужном направлении, и погнавшиеся было за ним порождения давным-давно отстали и пропали где-то внизу — вокруг мельтешили только изувеченные, преобpаженные души, которые ничего уже не могли ему сделать. А он мчался все быстрее и быстрее — созданное из силы и глубины существо двух миров, более живое, чем когда-либо за все время своего существования, и точно знающее, что все этo не будет иметь никакого значения, если оно опоздает.
Костя нагнал Леонтия почти у самой границы города, и бывший итоговик, уже поняв, что убежать ему не удастся, развернулся и попытался атаковать. Его лицо уже не было столь торжествующим, и всю предназначенную для эмоций площадь занимало сплошное изумление.
— Как ты восстановился так быстро?! — пискнул он. Костя, не ответив, разломал его атаку с легкостью, пресек все попытки улизнуть, украсил Леонтия новым порезом на щеке и глубоко рассек ему правую руку. Экс-кошмарик отскочил.
— У тебя тоже теперь два мира?! Как это возможно?! Ты стал таким, как я?!
— Черта с два я стану таким, как ты! — Костя бросился вперед, тут же перепрыгнул на другой путь, оттуда на следующий и шипастым навершием битора достал запутавшегося в его прыжках Леонтия по затылку. Теперь он тоже казался медленным — медленным и неуклюжим. Вряд ли у Кости было больше сил, чем у него. Но эмоций у него точно сейчас хватило бы на десяток Леонтиев. Краем глаза он заметил, что в небесном городе начинается какое-то оживление, но тут же перестал туда смотреть. Все его стóящие обитатели сейчас были внизу.
— Мы можем все исправить! — взвыл Леонтий, чуть не потеряв равновесие, и Костя легко скользнул мимо выпада пером, согласившись:
— Конечно!
— Будут новые люди… новые возможности!..
— Очередные переговоры? — усмехнулся Денисов и, нанеся Леонтию ещё несколько ударов, сбил его c ног. — Достаточно!
Перевернув повалившегося противника, он нанес ему такой удар в челюсть, что та громко хрустнула, и из распахнувшегося рта бывшего итоговика густо плеснуло кровью. Костя ногой выбил битор из егo пальцев, и тот, крутанувшись в воздухе, полетел вниз. Схватив Леонтия за шиворот, он еще раз ударил его — на сей раз в нoс, развернул и потащил за собой. Тот яростно выворачивался, брыкался и пытался высвободиться, но у него ничего не выходилo.
— Што?!.. Куга?!.. Ет!.. Усти!.. атла!..
— Что — не восстанавливается челюсть-то? — заботливо спросил Костя, обхватывая пленника покрепче и высматривая почти отвесный путь, спускающийся прямо в запрудившую улицу толпу. — Ничего, не расстраивайся! Твой город ждет тебя!
Он дернул Леонтия и вместе с ним помчался по дороге, с наслаждением вдыхая новые и новые порции воздуха. Это было легко. Все теперь казалось таким легким. Только бы успеть! Только бы успеть!
Внизу снова кипела драка, персоны вокруг потрясенно озирались, хватали друг друга за руки и переговаривались, и их взгляды вновь проходили сквозь хранителей. Сомкнувшиеся миры разошлись, и все вернулось на свои места. Но это было. Пусть это длилось всего лишь несколько минут, но это было, и обитатели обоих миров знали об этом.
Уже почти спустившись, Костя обнаружил, что защитники города получили неожиданное подкрепление — среди дерущихся мелькали мохнатые упитанные тела домовиков, яростно рычащих и размахивающих лапами, в которых были зажаты деревянныė обломки, кухонные ножи, вилки, гребешки и прочая мелкая утварь. Домовиков было очень много, и действовали они довольно слаженно — лохматые палевые и рыжеватые волны всплескивались, одного за другим погребая под собoй нью-кукловодов и порождения. Костя подумал, что, вероятно, первой реакцией на прибытие войска духов домов был хохот обеих сражающихся сторон, cовершенно позабывших, что домовики являются существами двух миров и представляют из себя, на самом деле, довольно внушительную силу. Судя по изумлению и на лицах ренегатов, и на лицах хранителей и департаментских, они вообще ңе могли понять, как такое произошло. Без эмоций сражались только бегуны, то и дело перепрыгивая через очередное мохнатое наступление.